Книга Найду тебя. Часть 1, страница 22 – Маша Малиновская

Внутри меня всё клокочет. Страх душит. В груди жжёт из-за недостатка кислорода, потому что я от напряжения задерживаю дыхание.

Но я сжимаю кулаки так сильно, что ногти врезаются в ладони — чтобы не показать свой страх. Потому что у меня есть ощущение, что Вяземский питается им, кайфует просто, подонок.

— Я тебе ничего не должна! — хочется прокричать, но получается лишь прошипеть.

— Правда? — вскидывает брови. — Тебе напомнить?

Мой взгляд интуитивно падает на пластырь на его щеке под глазом. Я сжимаю зубы крепче, ощущая, что уже на грани.

— За такое, убогая, я обычно ноги ломаю. Но твои мне ещё пригодятся. Так что топай давай за мной и не пизди без дела.

Не знаю, что он задумал, но у меня мороз по коже от одного лишь его взгляда. Как можно быть таким красивым, но при этом таким ублюдком? Это такая ошибка природы? Разве красота не должна спасать мир?

Что бы ему не взбрело в голову, я буду биться за себя. Сражаться до последнего. Пусть и сломаюсь потом, но просто так не сдамся.

— Чеши давай, — подталкивает меня в спину в сторону входа в дом.

Сам обходит и идёт впереди, а я за ним — как на плаху.

По пути осматриваюсь по сторонам, насколько могу, чтобы иметь представление, где я вообще нахожусь, возможно, это мне пригодится.

Двор огромный. Тут пахнет сырой землёй и хвоей. Чуть дальше большой вольер с огромными собаками. Псы поднимаются, чуя чужака, рычат глухо.

Я вздрагиваю и обхватываю себя руками, тру плечи, но это не помогает хоть немного расслабить мышцы. Напряжение дикое.

А ещё во дворе куча вооруженных людей. Охрана по-видимому. Все вооружены, лица каменные и беспристрастные.

Твою ж мать.

Шансов нет.

Мы заходим в дом. Запах внутри приятный, но какой-то тяжёлый. Почему-то возникает ассоциация со словом «роскошь», хотя я не особенно-то обладаю образным мышлением и ту самую роскошь видела исключительно на экране.

На стенах картины, подсветка приглушённая. В холле большой камин, огонь в нём тлеет, отбрасывая пляшущие блики на пол.

— За мной, — бросает Вяземский, не оборачиваясь.

Я тащусь следом, ступая по мягкому ковру на ватных ногах. Поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж. Коридор узкий и длинный, в конце — тяжёлая дверь, которую Вяземский толкает плечом.

И я замираю на пороге, ощущая, как внутри всё каменеет, а дышать становится нечем.

Это спальня.

Большая и красивая.

Огромная кровать с тяжёлым изголовьем, окна в пол, на тёмных шторах золотистые узоры, приглушённый свет из нескольких точечных ламп. И снова везде этот запах... его запах — дорогой, холодный, давящий на нервы.

Пульс колотится в ушах. Всё тело в тонусе, ноги будто ватные. Я чувствую, как начинает подташнивать от страха.

Вяземский закрывает за нами дверь, замок щёлкает.

Обернувшись, он спокойно смотрит на меня. Устало. Будто я его уже страшно утомила. А я стою на месте, сцепив руки за спиной, чтобы он не увидел, как они дрожат.

— Это…

— Моя спальня. Добро пожаловать, существо.

Логово Вяземского.

Только от осознания того, что я в его спальне, меня начинает бить мелкой дрожью. Я вжимаюсь спиной в дверь, глядя на него, словно на дикого зверя. Пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони до боли.

— Не трогай меня, — шиплю зло. — Только посмей ко мне прикоснуться…

Вяземский кривит губы в издевательской усмешке, будто моё заявление его только развлекает.