Книга Сначала повзрослей, страница 72 – Маша Малиновская

Вроде больших рассечений нет, обойдёмся без швов. Да и вообще без больницы. Оклемаюсь сам. Сейчас спиртом ссадины промою и спать. А утром посмотрим.

Но решение я меняю, когда поссать получается с кровью. Суки, всё же хорошо отбуцкали. Видимо, почки зацепили.

Умываюсь и вызываю скорую. Беру документы, карту, пару трусов и сменную футболку — вдруг придётся в больнице на день-два задержаться.

Хорошо, что приезжают быстро. Меня от боли уже начинает сворачивать и потряхивать. Колют что-то и пакуют. И едва я спиной касаюсь кушетки в карете скорой, тут же отрубаюсь. Будто в бездну проваливаюсь. Может, вкололи чего, а может, силы закончились.

Очухиваюсь уже в палате. За окном светло, значит, ночь проспал уже. На соседней койке похрапывает какой-то дед.

Пошевелившись, замечаю в своей руке иглу с трубкой. Тело ноет, и это сто пудов на обезболе.

Рядом на тумбочке моя папка с документами и телефон. Дотянувшись, нажимаю боковую кнопку и смотрю на время.

Шесть утра.

Нехило я провалялся.

— Доброе утро, Герман Васильевич, — в палату входит медсестра — женщина лет пятидесяти с добрым лицом и мягкой улыбкой.

Неужто такие ещё остались в государственных больницах? И даже не в педиатрии.

Приятно удивлён.

— Здравствуйте, — пересохшее горло сипит.

— Как вы себя чувствуете? — вешает мне на палец какую-то штуковину и смотрит внимательно на цифры.

— Живой вроде. Всё же на месте?

— На месте, — улыбается. — Скоро придёт доктор и всё расскажет.

И действительно, через полчаса ко мне заглядывает врач. Сообщает, что в целом я не сильно и покорёженный. Сотряс, чуть левую почку зацепило, но в норму должен прийти быстро. Однако, новость, что мне придётся дня три-четыре минимум побыть в больнице, обрадовала не шибко.

Но делать нечего. Пишу Роману, что пока он главный, но чтобы булки не расслаблял. А потом позволяю себе отключиться. Надо спать, чтобы сил набраться, а то у меня в последнее время в принципе проблемы с тем, чтобы нормально поспать.

Так большую часть дня и дремлю. То поесть, то поспать. Вынужденный, блть, санаторий. После обеда я даже сажусь и играю с дедом-соседом в шашки.

И лишь часов в пять вспоминаю, что обещал Кате вечером заехать.

Набираю ей и поясняю ситуацию. Катя советует мне сменить больницу на частную клинику, волнуется, что я не успею оклематься к пятнице, потому что мы вместе собирались на форум. Ну и желает скорее поправляться.

Признаться, после разговора остаётся какой-то осадок. Не то чтобы мы с Катей были не разлей вода, но мне, наверное, было бы приятно, прояви она чуть больше беспокойства.

Или это я такой капризный просто стал? Совсем уж разнежился и разбаловался.

— Герман Васильевич, — минут через сорок меня будит медсестра, тронув за плечо. — К вам тут пришли.

— Женщина? — поднимаю бровь, удивляясь, что Катерина всё же нашла для меня минуту в своём плотном графике.

— Ну до женщины, как мне кажется, ей ещё далековато, — усмехается. — Но рвётся к вам так, будто от этого зависит её жизнь. Я бы одумала, что дочка, но она по имени вас…

Договорить она не успевает, потому что в дверях появляется Женя. Бледная, а на щеках румянец яркими пятнами горит. А в глазах… так просто и не перечислить… Столько волнения, страха, переживания. И всё обо мне.

У меня у самого дыхание перехватывает. В груди будто фейерверк взрывается, когда она так смотрит. Кровь начинает быстрее по венам течь, нагревается. Никто и никогда так не смотрел на меня. Ни жена, ни дочь, ни Катя.