Книга Без правил, страница 47 – Маша Малиновская

Бахурин всегда умел контролировать эмоции, но были моменты, когда они у него прорывались в чистом, первозданном виде. На мгновения, но я это отчётливо видела.

И вижу снова.

В его глазах проскакивает искра. Опасная и дикая. Опасная для меня, потому что от такой искры недолго вспыхнуть, воспламениться и сгореть до тла, превратившись в пепел.

Мне нельзя. Не положено. Я столько лет строила саркофаг вокруг своей разрушенной души, чтобы не отравлять радиацией всё вокруг. И сейчас он идёт трещинами.

Сейчас, когда Бахурин, сглотнув, прижимается своим лбом к моему и прикрывает глаза.

Я вся дрожу. Отворачиваю лицо, закусив губы и пытаясь справиться с внезапно подкатившими слезами. Начинаю задыхаться, когда он ведёт носом по моей шее. Воспоминания вчерашнего ужаса, через который нас заставил пройти тот извращенец, простреливают память и больно жалят.

— Не надо, отпусти меня. Отпусти, Демид!

Упираюсь ладонями ему в плечи и отталкиваю со всей силой, что есть сейчас в моих ослабевших руках. Он резко отпускает меня и делает шаг назад. Сжимает челюсти и смотрит с дикостью, которую тушит во взгляде уже через мгновение. А потом круто разворачивается, срывает пиджак с вешалки и уходит, хлопнув дверью.

Я же обхватываю себя руками и, обессилев, прислоняюсь к стене. Слёзы катятся, и я даже не сразу их замечаю. Даже удивляюсь на мгновение. Я не плакала так давно, что уже и забыла, каково это.

Меня словно парализует. Я просто стою и стою. Наверное, проходит минут двадцать или больше, как в дверь раздаётся звонок. Вздрагиваю, настолько неожиданным кажется этот звук сейчас.

— Златка, это я! — слышу голос Ларисы. — Открывай!

Дверь оказывается не заперта, и я просто проворачиваю защёлку. Лариса выглядит взмыленной и испуганной. Она бегло осматривает меня с головы до ног, а потом бросается на шею.

— Мать твою! — только и выдавливает. — Вторые сутки, Злата!

— Прости, — обнимаю подругу. Мне не за что просить прощения, но мне правда так жаль, что она переживала из-за меня. — Как ты узнала, где я?

— Следак этот твой позвонил, скинул адрес и сказал срочно забрать тебя. Что случилось вообще?

— По дороге расскажу. Что-то ещё говорил?

— Что вызовет завтра повесткой. И ты должна взять с собой то, что ему нужно.

* * *

Наверное, я поступаю эгоистично, потому что ставлю Ларису под серьёзный удар, рассказывая ей всё. Поначалу не хотела, но подруга сказала, что просто не отстанет, если я не расскажу ей, что случилось. Она единственный человек, которому я полностью доверяю.

Я рассказываю всё: и про обвинения Бахурина, и про флешку, и про то, что случилось в том жутком доме у Добролюбова. Лариса сначала слушает молча, а потом начинает плакать. Тихо так, без всхлипов и попыток меня обнять. Она просто слушает, заливаясь слезами, а потом отворачивается и закуривает.

— Бедная моя девочка, — говорит, когда берёт себя в руки, — как ты только с ума не сошла за эти сутки?

— Не с чего сходить, наверное, уже, — тру переносицу и наливаю себе ещё вина в бокал.

— Глупости. Хочешь мнение?

— Твоё — всегда.

— Следак, конечно, себе на уме, Злата, но он не из плохих парней, я думаю. И… только не психуй, — выставляет предупреждающе указательный палец в мою сторону, — думаю, он всё ещё к тебе неровно дышит. Не в смысле членом, а типа сердцем.