Книга Без правил, страница 89 – Маша Малиновская

Вдруг меня обдаёт сквозным резким потоком воздуха — дверь со стороны Демида распахивается.

— Брось пушку, мент, — слышу так хорошо знакомый мне голос. — Думаю мне не надо объяснять тебе, чьи мозги я вынесу, если ты не послушаешь. Долгих несколько секунд ничего не происходит. Я слышу только тяжёлое дыхание Бахурина над головой и скрип зубов, прежде чем он поднимает руки.

С моей стороны тоже распахивается дверь, чьи-то руки грубо хватают меня и выволакивают из машины. Я падаю на траву на колени, но тут же мне вцепляются в волосы и заставляют подняться.

— Ну что, родная, соскучилась? — не отпуская волосы, меня вздёргивают на ноги и притискивают спиной к мужской груди. Это Глеб. — Я вот очень. Но ты на встречу не спешила, да, солнышко?

Сейчас это его «солнышко», которое и так мне никогда не нравилось, звучит издевательски.

— Как же так, Злата? Я ведь тебя идеальной считал. Лучшей! «Моя Злата — не шлюха». А ты… да с ментом! Я ведь думал, что любил тебя.

— Ты чудовище, Глеб! — едва ли не рычу. — Все те люди! И твоя ложь! Ты подставил меня, и любовницу свою тоже. Ты никого никогда не любил!

Он сжимает пальцы в моих волосах сильнее, слышу его надсадное дыхание. Кипит от злости. Я знаю Глеба всегда спокойным и выдержанным, но сейчас он настолько отвратителен в своём гневе, что я сейчас не понимаю, почему раньше не видела в нём этого.

Трое вытаскивают Демида из машины и ставят напротив нас на колени, один приставляет ему пистолет к голове.

— Знаешь, что, любимая, — ядовито выплёвывает, — я пристрелю твоего погона прямо тут, на твоих глазах. А с тобой… Есть варианты, детка. Как тебе такая идея: ты и дальше будешь играть роль моей идеальной жены. Днём. На людях. А ночью…

— Глеб, пожалуйста, — начинаю плакать, — пожалуйста, не убивай его.

— А ночью… — продолжает, — я тут слышал, твоя чувственность раскрылась. Но я к тебе после ментовского члена не дотронусь, а вот парни мои могут развлекать хозяйку дома каждую ночь. Как тебе? Даже если она не хочет.

Он нервно смеётся, а меня начинает жутко тошнить. От него, от страха, от отвращения, что я когда-то имела что-то общее с этим жутким человеком.

— А можно продать тебя подороже, — отвратно шепчет в ухо. — У меня ещё остались связи в «сфере».

— Глеб, хватит…

Перевожу взгляд на Бахурина, тот сцепил зубы, окаменел от злости и ненависти к ублюдку, который всё ещё зовётся моим мужем.

— А ты уже, смотрю, не такой крутой, мусор, да? — обращается к Бахурину. — Может, ещё подробностей подкинешь, как ты натягивал мою жену? Я послушаю.

Демид переводит тяжёлый взгляд на Глеба. В его глазах приговор. Уверена, что будь сейчас у Бахурина возможность, он бы и глазом не моргнул — убил. За меня. И как я только могла сомневаться в нём? Дура.

Но ситуация не в нашу пользу, она безвыходная. Глеб победил. Это не сказка, где добро всегда в итоге одерживает верх. Это реальность. Суровая и беспощадная.

— Глеб… — снова прошу, но Демид резким взглядом заставляет меня замолчать. Не просить. И я слушаюсь. Он же просил слушаться его. Но тихо плакать перестать не получается.

— Попрощайся со своим любовником, Злата.

Одной рукой Глеб продолжает держать меня за волосы, а вторую поднимает с пистолетом и направляет на Бахурина.

Он и меня убьёт. Или искалечит. Убьёт во мне ребёнка. Тогда зачем жить и мне? Без Демида и нашего малыша? Я ничего не теряю.