Книга Без правил, страница 90 – Маша Малиновская

Не знаю, откуда берутся силы и решимость, но страх вдруг притупляется. Я резко дергаюсь как раз в момент выстрела, ударив Глеба затылком по носу. Мне ужасно больно и самой, но сейчас это неважно.

Глеб охает и отпускает меня, схватившись за лицо. Один из его людей оседает, побледнев и зажав плечо — пуля, предназначенная Демиду, попадает в него. Это мгновение замешательства — всё, что нужно Бахурину. Он реагирует молниеносно.

А я чувствую толчок в спину и падаю на колени.

— Чёртова сука!

Сзади раздаётся леденящий душу щелчок, я зажмуриваюсь, сжав ладонь на животе, но спустя секунду тишины слышу шум и крик. Демид, уложивший двоих, что держали его, бросается прямо на Глеба. И на дуло его пистолета.

Мой крик и выстрел звучат одновременно. И тот, и другой, к счастью, в пустоту. Демид выбивает пистолет из руки Глеба, и они сцепляются в драке. Бахурину по долгу службы положено быть бойцом, но и Глеб не промах. Он много лет занимался с тренером.

В ушах звенит. Где-то на фоне слышен шум машины, может, нескольких. Крики. Звуки борьбы. У меня начинает кружиться голова, дыхание настолько частое, что перед глазами мельтешат чёрные точки.

Панику нужно остановить. Глубоко вдохнуть. Надо! Сконцентрироваться на чём-то хоть на секунду.

И тут мой взгляд падает на чёрное пятно на пожухлой траве. Пистолет.

Я подползаю на четвереньках и хватаю эту жуткую штуку. А он оказывается тяжелее, чем я предполагала. Настоящий, боевой. Жжёт осознание, что у меня под пальцами смертельное оружие. Чья-то боль или даже приговор.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я поднимаюсь сначала на колени, а потом на ноги, поднимаю пистолет двумя руками. Они дрожат. Я вся дрожу.

Демид и Глеб продолжают бороться. У Бахурина разбита бровь, кровь стекла по виску и щеке на белый воротник рубашки. Пальто в грязи. У Глеба кровь под носом и на подбородке. А ещё у него что-то блестит в руке. Нож!

Он бросается на Демида, но тот вовремя замечает оружие и отталкивает моего мужа от себя. Мне только этого и надо, я прицеливаюсь насколько могу и стреляю. Но мимо.

— Сука!

Дембицкий разворачивается и с перекошенным от ярости лицом бросается на меня с ножом. Я вскрикиваю, закрываю глаза и несколько раз стреляю в упор. И наступает тишина.

Звенящая, давящая. Дышу часто и поверхностно, боясь открыть глаза.

Я убила. Отняла жизнь. Пусть у подонка, но… кто мы такие? Не боги. Не имеем права. Никто из нас. Женщина, носящая под сердцем дитя, не должна убивать. Это проклятье.

Снова оседаю на колени, дрожа всем телом. Пистолет словно прирос к ладони, прикипел.

— Демид… — шепчу.

Мне сейчас так нужны его крепкие надёжные руки.

Хочу встать. Опираюсь ладонью на траву, но она скользит. Что-то теплое, мокрое, липкое. Я понимаю, что это, но оформить в слово в своём сознании не решаюсь.

Открываю глаза, пытаясь сфокусироваться. Глеб лежит на спине прямо передо мной. Внимание почему-то цепляет то, что на нём голубая рубашка. Раньше он носил только белые, но я его убедила, что ему очень идёт голубой.

И на этом голубом расползаются три красных пятна. Его грудь не вздымается в ритме дыхания. Глеб мёртв. Это я его убила.

На фоне снова крики и выстрелы.

— Демид! — пытаюсь кричать, но получается только хрип. Туман в голове слишком густой. В ушах звон. Тошнота.