Книга Милфа, страница 73 – Маша Малиновская

Я не понимаю.

А потом понимаю.

Воздух уходит из лёгких. Меня пронзает настоящий ледяной ужас. Ноги слабеют так резко, что мне приходится опереться рукой о стену.

— Нет… — я качаю головой, отступаю еще на шаг. — Нет, Роман…

Мужчины делают шаг ко мне, а у меня паника к горлу волной поднимается, душит, грудь жмёт. Хватаю воздух ртом, как рыба, ощущая, что всё тело онемело.

— Роман! — я уже кричу, спиной ударяясь о край стола. — Что ты задумал? Ты не можешь! Это… это безумие! Я в полном порядке!

— У тебя нервный срыв, Лиля, — его голос ровный, заботливый, а у меня волоски на коже дыбом встают. — Это не шутки. Тебе нужно лечение.

— Я не больна! — в панике восклицаю я. — Ты не имеешь права! Я… я не соглашусь!

Крепкие руки хватают меня за плечи. Сжимают. Я начинаю вырываться, но меня держат. Сердце в груди стучит с такой скоростью, что я начинаю задыхаться.

— Не сопротивляйтесь, — говорит один из мужчин. — Это для вашего же блага.

Для моего блага! Как бы не так!

— Нет! — я бьюсь, цепляюсь за стол, хватаюсь за край кофемашины, но ее вырывают из моих рук. — Роман! Прошу тебя!

Он подходит ближе. От его ледяного спокойствия коробит.

— Всё будет хорошо, — тихо говорит он.

Он склоняется ко мне, кладёт ладонь на мой затылок, медленно притягивает, пока мои губы не оказываются в миллиметре от его щеки. Целует в лоб, а потом шепчет:

— Ты сука и шлюха, Лиля.

Я замираю. Внутри всё переворачивается, скручивает в тугой, болезненный узел.

— Ты долго не увидишь белого света, — продолжает он, а эти трое делают вид, что не слышат его. — И сына ты увидишь только тогда, когда я решу.

Нет.

Нет, нет, нет!

Горло рвет отчаянным криком. Я снова бьюсь, но меня уже тащат к выходу, жёсткие руки сжимают слишком сильно.

Мир плывёт перед глазами.

Это не сон. Это реальность.

Реальность, в которой меня сейчас просто сотрут. Прикроют, как нежелательный элемент.

Я кричу. Умоляю. Но никто не слушает.

Меня выволакивают из дома, и Роман закрывает за мной дверь.

И вот так заканчивается моя свобода. На этот раз в самом прямом смысле.

Илья

Я брожу по улицам, глушу сигарету за сигаретой, но ни хрена не помогает.

В голове хаос.

Я загнал себя в угол.

Вляпался в дерьмо, из которого теперь не выбраться без потерь. Белый не прощает таких вещей, он не терпит предательства. И то, что я пошел против него, уже ставит на мне жирный крест.

Тот самый, что на погосте. С двумя датами.

Мне пиздец попросту говоря.

Но я не могу просто стоять в стороне. Не могу оставить Лилю в этом аду. Даже если она не захочет меня видеть больше никогда в жизни, я не могу просто уйти в сторону, испариться, спасая свою задницу.

Я и так натворил. Наворотил дел, мать твою.

Выполнять поручения Белого было моей основной работой. В “Белом крыле” у каждого своя роль. Просьба к Белому была одна, и он ее уважал, — не ставить передо мной задач относительно Игната.

Игнат Касьянов — мой друг. И сын Белого, который его криминальную империю, вопреки желанию папочки, вертел на том самом месте.

И теперь у меня вариантов немного. Вернее, он один.

Игнат.

Я знаю, что он меня прибьёт. Он будет в бешенстве, когда узнает, что я врал ему, скрывал правду, работал на его отца за его спиной. И он этого может не простить.

Но другого выхода у меня нет.