Книга Золотое проклятье, страница 43 – Мэри Уэбб

— Ложка патоки с серой – вот что девочке надо, и впридачу здоровая еда. Только у мельника не бывает доброго хлеба, как у фермера – доброго масла: все идет на продажу, а семье достаются остатки.

В ту же минуту Бегилди высунул голову из-за двери, посмотрел на жену и мечтательно произнес:

— Мне бы майского маслица…

— Майского маслица ему, видали! Спросил бы еще червоного золота. Откуда у меня майское масло, да хоть бы июньское или июльское? Не успеешь сбить, как все подчистую продано, а ты изволь мазать на хлеб смалец! Уже и забыли, какое оно на вкус, масло-то.

— Без майского масла заговор не подействует, – заупрямился Бегилди.

— Ну а точнее: на что тебе масло?

— Обжарить на нем истолченную сердцевину коры бузины, это лучшее средство от коклюша.

— Вот оно что! Только ни майское, ни декабрьское масло ее не излечит и от смерти не убережет! – раскричалась миссис Бегилди, и тут же из комнаты колдуна раздался рев: бедняжка Полли решила, что не сегодня завтра умрет. – Возвращайся к своим старым книгам и найди там средство попроще, – сказала миссис Бегилди мужу. – У меня без твоей ворожбы есть о чем хлопотать.

— Ты, женщина, говори, да не заговаривайся! Знаю я твои хлопоты: поскорей обвенчать нашу Джансис, чтоб она родила тебе внука. Думаешь, все так просто! А я говорю тебе, что не всякая помолвка закончится венчанием в церкви, не всякое кольцо приведет к свадьбе, не всякий жених получит невесту в жены. Я этого брака не желаю! Старый Сарн до сих пор не простил мне той кроны, хотя там, где он пребывает, кроны ему не нужны. Говорю тебе: молодой Сарн родился под трехгрошовой планетой – бедняком родился, бедняком и помрет, так ему на роду написано. Еще и спит лицом вниз. Значит, его ждет судьба утопленника. Моя дочь не для Сарна. Можешь сколько угодно попирать мою волю. Можешь рассылать приглашения на сидины, это ничего не изменит. Я все равно дождусь претендента получше. Джансис кожей бела, как благородная леди, и телом ядрена, как спелая картофелина. Не только сквайр, но и лорд будет счастлив возлечь с ней.

— Но не жениться на ней.

— Что с того? Он же заплатит!

К этому времени Джансис рыдала чуть ли не громче Полли. Бегилди скрылся в своей комнате, а мы принялись утешать бедную невестушку. За чаем мы сговорились, что я таки напишу пригласительные письма на сидины-супрядки.

— Супрядки само собой, но я еще напеку кексов – будем играть в карты на кексы. Глядишь, выручим денег ей на приданое! Надо позвать в дом ткача. Отдадим ему все, что напряли, и пусть себе ткет, дня за три управится.

Джансис захлопала в ладоши:

— О! Я так люблю праздники!

— Кто ж не любит.

— С кексами ты славно придумала. О, я так рада, что Гедеон сделал мне предложение!

Пока мы беседовали, несчастная Полли за стенкой давилась кашлем, а Бегилди кричал на нее:

— А ну перестань, замолчи, говорю! Я тебя исцелил, будь ты неладна!

Миссис Бегилди попросила меня, не откладывая, написать приглашение, чтобы они обе могли взглянуть на него. Я написала, и они остались очень довольны, хотя прочесть написанное не могли – как две бабочки в кустах у дороги не могут прочесть надпись на мильном камне. Миссис Бегилди сама сказала мне, что указать в приглашении:

— Напиши так: Джансис, единственная дочь мистера Феликса Бегилди и его жены Хефцибы, помолвилась с мистером Гедеоном Сарном, фермером, живущим в Сарне на своей земле. Да напиши, что обвенчаются они очень скоро и что Джансис всех зовет на сидины.