Книга Город веселья и злобы, страница 104 – Алексис Л. Менард

— Просто береги себя. Слышала что-нибудь о потомке, которого схватили?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. А что произошло?

Меня охватила досада.

— Думаю, сейчас это неважно.

Твою ж мать! А если его пытали? А что, если они оставили его в живых, чтобы потом поймать нас на живца? Феликс знает, что я не бросаю своих. Я показал это, когда вывел из Хайтауэра не только свою жену, но и всех, кого там держали.

— Буду держать ухо востро, вдруг кто обмолвится, – сказала она. – Все очень сложно, Николаи, но мы это исправим. Ты не хочешь, чтобы твои люди продолжали терпеть лишения, больше, чем я хотела бы того же для своих. Пока мы действуем вместе, мы можем победить, но ты должен быть честен со мной так же, как я с тобой. Доверься мне.

Это слово заставило меня вздрогнуть. Я многим доверял, когда был моложе, и это подорвало мою веру в людей. Однако она каждый раз доказывала, что ее намерения чисты, а мне нужен был союзник среди врагов.

— Ты единственная, кому я доверяю по ту сторону реки, Ваня. Не ввязывайся в неприятности.

На ее лице появилась довольная улыбка, хотя губы уже посинели на морозе.

— Следи за рекой. Мороз крепчает. Скоро Обществу не нужен будет мост, чтобы наладить переправу. На твоем месте я бы уделила особенное внимание дамбам. – Она подняла лампу и коротко кивнула. – Привет жене.

После этого она исчезла в сгустившемся тумане за пеленой снегопада.

Мои братья не пришли ужинать. Почти вся семья помогала освобожденным пленникам, так что я сама разогрела себе жаркое, заранее приготовленное бабушкой. Наконец наевшись до отвала впервые за несколько месяцев, я оглядела задний двор с гостевым домиком, где Нико поселил моих братьев.

Двухэтажное кирпичное здание, построенное в том же стиле, что и сам особняк, находилось в дальнем конце сада, не слишком-то похожего на сад, если бы не элегантная композиция из увядших цветов и ломких веточек вокруг замерзшего фонтана. В стороне стоял гараж Эсме, с другой стороны – конюшни, а домик для гостей был прямо позади, в тени особняка.

Я подумала, что они чувствовали, что им здесь не рады, а потому не заходили в главный дом. Я была так поглощена встречей с Аттано и с бабушкой, что даже не нашла времени навестить их нормально, без тени моего подозрительного супруга, маячащей у меня за спиной.

Словно прочитав мои мысли, Гримм принес мне пальто, чтобы я не замерзла на ветру, который начал крепчать. Я беспокоилась, что Нико пришлось идти на виадук в такую погоду, но потом вспомнила, кто он и чем способен управлять. Если бы тот, кто назначил ему встречу, попытался причинить ему вред – сам улетел бы в реку.

Во дворе было тихо, и лишь завывания пронизывающего ветра да хлюпанье снежной каши под моими ногами нарушали эту тишину. За замерзшими окнами первого этажа гостевого дома мелькнул свет, но, подойдя ближе, я увидела в покрытой снегом грязи свежие следы, огибавшие фасад.

Они привели меня к полуоткрытым воротам на задний двор.

— Арамис? – окликнула я. Он стоял под высоким ясенем, бесконечно одинокий, спиной ко мне, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вниз. Его плечи дернулись, когда он услышал мой голос, и он обернулся. – Что ты там делаешь?

Затем я увидела надгробия и поняла. В дальнем конце заднего двора гостевого домика располагалось семейное кладбище Аттано. Паоло Аттано – бабушкин муж, родители Нико, Анна – его сестренка, которой, судя по датам, было шесть, когда ее убили. Последняя могила была свежей и еще не тронутой временем.