Книга Город веселья и злобы, страница 35 – Алексис Л. Менард

Тридцать лет назад мельница обрушилась на рабочих. На ее постройке экономили как могли, и она не вмещала оборудование, которое появилось в новую индустриальную эру. Говорили, что при обрушении мельницы половина рабочих погибла сразу же. Остальные оказались в ловушке. Мельница загорелась, и те, кто остался в руинах, сгорели заживо.

Наверняка крики умирающих в тот день разносились эхом по всем улицам. Хозяева мельницы предстали перед судом, но их оправдали: в то время трудовое законодательство было слишком неопределенным. Поскольку мельница была главным источником рабочих мест для жителей города, многие из них уехали искать работу в других местах: воспоминания о погибших родных и близких преследовали людей подобно призракам. В конце концов город оказался заброшен, а весь прочий бизнес попросту обанкротился.

— Мой отец часто говорил, что мельница в Ангоре стала причиной его желания заняться сталелитейной промышленностью, чтобы обеспечить людям лучшие условия труда. Не только тем, у кого есть След, а вообще всем рабочим. Он знал, что такое работать со всем этим оборудованием, и хотел улучшить условия работы на заводах, чтобы произошедшее здесь никогда не случилось с его собственной или чьей-то еще семьей.

Магия моего Следа сжала в кулак искусственную руку. У него не вышло достичь этой цели, но я готов закончить то, что он начал.

— В этом ты похож на него, – сказал Лотар. – Ты тоже хочешь положить конец вечной несправедливости.

Я пожал плечами: от его сравнения мне стало неловко.

— Все перемены начинаются с кого-то, кто настолько взбешен, что готов запачкать руки.

— Что ж, я бы сказал, что ты свои руки уже как следует запачкал, братец.

К тому времени, как экипаж остановился, солнце уже скрылось за горизонтом, и его свет словно обвел развалины города золотым контуром. Мы вышли неподалеку от кирпичного здания высотой в несколько этажей: судя по количеству и форме окон, это был отель. Нас пропустили под навес, ведущий к паре черных дверей с медными ручками. Извозчик тронулся, едва Лотар закрыл за нами дверцу экипажа.

— Думаю, лучше бы нам зайти, – тихо произнес он и оглянулся на пустую подъездную дорожку.

В его руке раскачивался кожаный чемоданчик, который дала нам Сабина.

Я одернул пальто и поправил галстук, приводя себя в порядок, а затем потянул дверь на себя.

Фойе выглядело роскошным и ухоженным, резко контрастируя с фасадом здания. Мы прошли под тихо позвякивающей хрустальной люстрой с несколькими десятками зажженных свечей. Шикарный кремовый ковер смягчал звук моих шагов. Пол был покрыт гладко отполированной мраморной плиткой, в которой отражались огоньки.

Из фойе на верхние этажи вело две лестницы. Медные перила дополняли белоснежные колонны, поднимавшиеся от пола до сводчатого потолка. Их скошенные края были раскрашены так, чтобы они напоминали залитое солнцем небо с плывущими по нему облаками.

Все в этом месте сияло, несмотря на заколоченные окна и плотные темно-синие шторы. Все – в том числе и вороненые стволы, нацеленные нам в головы.

Шестеро охранников, по трое на каждой лестнице, стояли за перилами, подняв карабины.

— Кажется, мы пришли куда надо, – прошептал остановившийся рядом со мной Лотар.

— Не двигайся, – предупредил я.

Кем бы ни были эти люди, цвет наших пальто им ни о чем не говорил. Им было все равно, кто мы, и я полагал, что они из тех, у кого надо сначала попросить прощения, а уже потом – разрешения.