Книга Город веселья и злобы, страница 49 – Алексис Л. Менард

Песок.

Последний раз я видела такой мелкий песок на балу у Сабины, когда какой-то парень с магическим даром сделал из него невероятной красоты стеклянную розу. Взяв обычные земляные крупицы, от которых нет никакого проку в чистом виде, он сотворил из них нечто достойное восхищения.

Если Хаос мог уничтожать, то, может, был способен и на обратное? Связана ли вообще моя беспорядочная магия какими-то правилами? Огонь использовался для разрушения, но при подходящих обстоятельствах с его помощью можно было и созидать, а песок отлично подходил в качестве материала. Я закрыла глаза, стараясь не думать об умирающей пленнице и буре, бушующей в небесах. Зажатый в кулаках песок сплавился в твердую субстанцию с острыми краями, отвечая на все вопросы, которые тихо задавало мое растревоженное сердце.

«Ты можешь делать все, что пожелаешь».

Я запомнила все до единого слова, что говорил мне Нико, и сохранила их в сокровенных уголках памяти – там, где сердце хранит душу. Нико с самого начала видел, на что я способна. Возможно, настало время доказать это ему – и себе.

Каждый дюйм моей кожи пылал, когда я выпустила из рук осколки стекла и они упали в море. Я снова запустила кроваво-красные с черным руки в песок, нарисовав в сознании образ того, что мне было нужно, чтобы добраться до женщины, привязанной к столбу.

Мост. И пусть я чуть лучше узнала, как с помощью огня разрушить камень в основании острова или человеческое тело, я все равно чувствовала, что не могу его контролировать. Мне было трудно его удержать. Обсидиан, который я раскрошила прямо в море, возможно, согласился бы. Только в этот раз ощущения были иными. Этот огонь принял другую форму, и я чувствовала его жар, когда он устремился к песку, скрытому волнами, и я потребовала от него подняться со дна и растаять под воздействием моего пламени.

Сердце бешено колотилось о ребра, когда я направила огонь, оставляющий за собой след, вперед, прямо в море. Когда я снова открыла глаза, передо мной был все тот же океан, где бушевали яростные волны, но было и кое-что еще.

— Чтоб мне провалиться, – прошептала девушка за моей спиной.

Мост из черного стекла. За грозными кучевыми облаками сверкнула молния, отразившись в гладкой блестящей поверхности. Море слегка успокоилось, и ветер утих, словно шторм взял передышку, чтобы подивиться моему творению.

Он не был совершенным. Некоторые части моста выступали под опасными углами, да и сама его поверхность не была ровной. Однако он связывал меня с заключенной, и я осторожно ступала по гладкой поверхности окоченевшими босыми ногами, стараясь не слететь вниз, когда от накатившей волны стекло становилось скользким.

Добравшись наконец до второй пленницы, я убрала от ее лица мокрые волосы. Она уставилась на меня темными глазами. Ее трясло и колотило о столб, к которому она была привязана, а губы пугающе посинели. Она насквозь промокла и промерзла, но я быстро разделалась с державшими ее путами и подхватила, когда она сползла с деревянного столба.

— Я тебя держу, – сказала я, снова чувствуя, как хрипит мой голос.

Первая пленница ждала на берегу, наблюдая с безопасного расстояния. Только после того, как мне удалось поставить вторую на ноги и убедить ее идти вперед, несмотря на боль, от которой она задеревенела всем телом, мы прошли обратно по твердому и безопасному мосту.