Книга Наследие графского рода, страница 100 – Таисия Тишь

Володя насторожился.

— И?

— И он сказал: «Скажите доктору Ершову, что я не ошибся в нём. И в таком деле мы поможем». — Ольга чуть наклонила голову, изучая его реакцию. — Он будет ждать у аппарата лично, чтобы обеспечить конфиденциальность.

Глубокое, неожиданное тепло разлилось в груди Володи. Не из-за слов главврача, а из-за того, как Ольга это сказала. С какой-то тихой, непоколебимой уверенностью, будто она знала, что Заславский так ответит. Будто она верила не только в справедливость дела, но и в него, Владимира. В его право на эту помощь.

— Спасибо, — выдавил он, и слово прозвучало грубовато, но он не мог подобрать другого. — Это… много значит.

— Я знаю, — просто сказала Оля. Потом вздохнула, и в её глазах промелькнула тень усталости. — И есть ещё одно. В седьмом корпусе поступил мужчина с компрессионным переломом позвоночника после падения с высоты. Состояние тяжёлое, нестабильное. Нейрохирург Белов в отпуске. Морозов может взять, но… — Она посмотрела на него прямо. — Здесь нужны твои руки, Володь. И твой опыт. Я посмотрела снимки. Это твой профиль.

Он почувствовал, как внутри всё натягивается, как струна. Усталость, тревога, груз ответственности перед Юрой и Мари. И в то же время вызов, чёткий, конкретный, на его языке.

— Когда операция?

— Через три часа. Я могу ассистировать. Но… — Она запнулась, и впервые за всё время он увидел в её взгляде нерешительность. — Моя смена закончилась больше суток назад. Я не спала. Если скажешь «нет», я пойму.

Володя посмотрел на неё, на тёмные круги под глазами, на едва заметную дрожь в пальцах, сложенных на коленях. И решил. В нём говорил не хирург, а что-то более простое и упрямое: ей нужно было поспать.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты пойдёшь и отключишься на этой кушетке хотя бы на пару часов. Я справлюсь с Морозовым. Он хороший специалист.

Оля хотела возразить, но он поднял руку.

— Это приказ, сестра милосердия. Или я сейчас позвоню Заславскому и расскажу, как его старшая сестра подрывает своё здоровье.

Уголки её губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

— Жестокие методы, доктор.

— Эффективные. — Володя встал, чувствуя, как к нему возвращаются силы. — Спи. Я разбужу, когда надо будет.

Он вышел, чтобы умыться ледяной водой и проглотить кружку чёрного, как смоль, чая из общего чайника. Договорился с Морозовым об операции, изучил снимки и к девяти утра уже стоял у стола, снова погружаясь в спасительную, безличную ясность скальпеля и кости.

Когда Володя вернулся в ординаторскую ближе к полудню — операция позади и прошла удачно, — Оля ещё спала. Она свернулась калачиком на узкой кушетке, прикрытая его же шинелью. Лицо в спокойствии казалось моложе, почти беззащитным. Володя постоял минуту, глядя на неё, затем тихо вышел и принёс из буфета стакан сладкого чая и свежую булку, аккуратно поставил на табурет рядом.

Его разбудил лёгкий шорох. Он сам задремал в кресле. Ольга сидела, потягиваясь, и прихлёбывала чай. В комнате были ещё двое врачей: молодой Петров и седая, всегда серьёзная Марья Игнатьевна. Они что-то тихо обсуждали над бумагами, но, заметив, что Володя открыл глаза, вдруг замолчали и переглянулись с выражением, в котором читалось что-то между любопытством и одобрением. Затем, без единого слова, собрали свои папки и вышли, оставив их вдвоём.