Книга Наследие графского рода, страница 47 – Таисия Тишь

— Сортировка... — тихо произнёс он. — Самое страшное слово на войне. Кого на стол, а кого за ширму, на пол, умирать, потому что эфира на всех не хватит. Приходилось выбирать?

— Приходилось.

— И как совесть?

— Чиста. Я спасал всех, кого мог спасти. А не только тех, кого приказывали.

Профессор снял очки и начал медленно протирать их платком, глядя в окно на серый больничный двор.

— Я тоже, батенька. Я тоже. Власть меняется, флаги перешивают, а анатомия остаётся той же. Печень у комиссара там же, где и у городового. — Он резко повернулся к столу, макнул перо в чернильницу. — Вы мне нужны, Ершов. У меня половина персонала — студенты-рабфаковцы. Глаза горят, «Капитал» Маркса наизусть знают, а скальпель держат как вилку. Мне нужны опытные руки. Ваши руки.

Профессор размашисто подписал заявление.

— Две недели. Максимум. Не потому, что я не хочу, а потому что иначе из Горздрава пришлют по разнарядке какое-нибудь юное дарование с маузером на поясе, и тогда проблемы будут и у меня, и у вас. Не подведите.

Профессор даже не спросил, что за обстоятельства вынуждают Владимира требовать отпуск. Такой прямой подход импонировал: честно, по-деловому и в то же время по-человечески. Вова отметил про себя, что они сработаются.

— Спасибо, профессор. Я вернусь.

— Идите. И удачи с вашими... обстоятельствами. Надеюсь, там можно обойтись терапией, без ампутаций.

Вокзал напоминал потревоженный муравейник. Под гигантскими закопчёнными сводами стоял гул: свистки паровозов, лязг сцепок, крики носильщиков, плач детей. Воздух был густым от пара, угольной гари и запаха мокрых шинелей. Юра стоял у колонны, подняв воротник, стараясь быть незаметным. Он нервно курил, вглядываясь в людской поток. В кармане грела душу пачка денег и расписка Берга, но тревога сжимала сердце. Из толпы, лавируя между баулами и мешочниками, вынырнул Володя. В руках был тощий докторский саквояж. Вид уставший, но глаза горели решимостью.

— Успел? — бросил Юра, швыряя окурок под ноги.

— Да. Две недели. Согласовано с самим Заславским, — выдохнул Володя. — Документы — броня. Меня теперь ждут. А у тебя?

— Деньги есть. С Бергом уладили. На первое время хватит, и на дорогу, и на подкуп, если понадобится.

— А Сергей? — Володя огляделся по сторонам.

— Сергея нет.

— Юрий Александрович! Владимир Сергеевич! — К ним подбежал запыхавшийся Алексей, помощник Верещевского. Кепка сбита набок, очки запотели от бега.

— Где он? — жёстко спросил Юра. — Поезд через полчаса.

— Остался. — Алексей перевёл дух, отирая лоб рукавом. — Сказал, что Берг не просто юрист, это целый клубок. Он там с ним... беседует. По душам, под коньячок. Сергей Петрович просил передать, что вскрылись векселя, старые долги, счета... Кто-то очень серьёзный ищет Павла, и это не просто кредиторы.

Алексей после передышки продолжил, понизив голос:

— Шеф вас догонит, как только выпотрошит из юриста всю подноготную. Или телеграмму даст в областной центр. Советует ехать, не ждать, каждая минута на счету. Обещал прикрыть тыл и присмотреть за Анной Артемьевной, когда та приедет. И с ответами на ваши запросы, Юрий Александрович, надо разобраться. — Алексей протянул Юре плотный конверт, от которого пахло сургучом и типографской краской. — Держите. Это не просто билеты, это ваша жизнь на ближайшие трое суток. Берг, конечно, сукин сын, но связи у него дьявольские, Сергей Петрович и своих подключил, сдирижировал.