Книга Наследие графского рода, страница 79 – Таисия Тишь

Сестра посмотрела на него снизу вверх. Её взгляд скользнул по его лицу, отметил глубокие, жёсткие складки у рта, что появляются не от смеха, а от стиснутых зубов, зацепился за зелёные глаза, в которых секунду назад стояла та же смертельная усталость, что и у неё самой. Сейчас он выглядел немного растерянным, и почему-то девушке пришла какая-то абсурдная каламбурная мысль, что он растерян от чувства собственной растерянности.

А потом она посмотрела на его руки. На его пальцы, чистые, нервные, хирургические. В её глазах мелькнул профессиональный интерес. Как у музыканта, увидевшего скрипку Страдивари в руках бродяги.

— Владимир Сергеевич? — уточнила сестра. Голос был спокойный, без звонких нот. — Вы вернулись.

— Вернулся. Так спрашивал?

— Спрашивал. «Рвал и метал», — она говорила ровно, словно ставила диагноз. Кричал, что отдаст вас под трибунал за прогул. Вы ведь так и не вышли на первую смену.

Володя криво усмехнулся, пряча смущение за цинизмом.

— Значит, увольнение? Даже не начав?

— Нет, — девушка покачала головой. Ни один волосок не выбился из туго собранного пучка, кроме той самой пряди. — Я сказала Заславскому, что перехватила вас на входе и отправила на срочный вызов. В тифозные бараки на Обводном. Сортировка и первичная обработка. Вписала вас в журнал вчерашним числом.

Мужчина замер. Ложь была идеальной. В тифозные бараки никто из начальства проверять не сунется, потому что жить хочется всем.

— Вы… — он нахмурился, пытаясь понять подвох. — Вы меня даже не знаете. Я здесь никого не знаю. Зачем вам это?

Она закрыла журнал. Положила ладонь на обложку уверенным, хозяйским жестом.

— Я Ольга Николаевна Камышова. Старшая сестра. Я видела ваше личное дело, Владимир Сергеевич. Там написано: «ВМА, полевая хирургия, опыт полостных операций в полевых условиях». — Сестра посмотрела ему прямо в зрачки. В этом взгляде не было кокетства, только сухая логика выживания. — Сегодня ночью приходит санитарный состав из Поволжья. «Разгрузка» провинциальных госпиталей. Гнойная хирургия, остеомиелиты, реампутации. Везут тех, от кого там отказались. Мне нужен врач, который умеет работать с запущенными случаями, Владимир Сергеевич. Мне нужны ваши руки. А не вакантное место в штатном расписании.

«Ваши руки, как Заславский сказал», — вспомнились Володе слова профессора.

Он молчал пару секунд, чувствуя странное, давно забытое ощущение: его поняли без слов. С ним говорили на его языке — языке целесообразности и долга. Она оценила его как боевую единицу. И именно это вызвало у него ответный отклик уважения. Володя увидел в ней равную. В этом чужом, холодном здании он нашёл точку опоры.

— Спасибо, Ольга Николаевна, — он кивнул. — Я отработаю.

— Отработаете, — просто согласилась сестра. — Смена через час. Заславский уехал в губздрав, вернётся к вечеру. У вас есть время поесть и умыться. Вы выглядите… — она на секунду замялась, подбирая слово, — …как человек, который проехал через чистилище.

— Час. — Володя глянул на настенные часы. — Ольга Николаевна… мне нужно уйти. Прямо сейчас. На сорок минут.

Она не возмутилась, не стала читать нотации. Только чуть прищурила свои светло-карие глаза.

— Владимир Сергеевич, вы ходите по лезвию. Вы ещё халат не надели, а уже уходите.

— Это вопрос жизни, — он подался вперёд. — Не моей. Ребёнка. Мне нужно встретиться с человеком, чтобы закрыть одну грязную историю. Я успею к эшелону. Слово офицера.