Книга Наследие графского рода, страница 80 – Таисия Тишь

Володя осёкся. «Слово офицера» в 1922 году говорить было не принято. Но она поняла правильно. Он почему-то понял: «фронтовая», видит насквозь.

— Сорок минут, — отчеканила Ольга. — Идите через чёрный ход, там ключ у истопника, скажете, что от меня.

Она уже отвернулась, возвращаясь к работе, но вдруг добавила, глядя в бумаги:

— И, доктор… берегите руки. Они сегодня понадобятся.

Выходя в сырой двор, Володя чувствовал спиной её взгляд, «всевидящий», как прожектор. Но этот взгляд грел, рождая давно забытое ощущение тыла. Он был нежданный, надёжный и… правильный.

Сергея он нашёл в чайной на Лиговке. Тот сидел в углу, мрачный, как туча, и крутил в пальцах папиросу, но не прикуривал.

— Опаздываешь, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Служба, — отрезал Володя, падая на стул. Перед глазами всё ещё стоял спокойный взгляд чайных глаз той медсестры и эта выбившаяся прядь. — У меня сорок минут, Серёж. Потом — к столу. Говори быстро.

Сергей пододвинул к нему телеграфную ленту, испещрённую точками и тире.

— Елизавета начала охоту. Опека в деревне уже была, сегодня утром.

Володя вскинулся.

— Юра отбился, но это пока, — он наклонился через стол, понизив голос. — Похоже, Берг собирает компромат на тётку, у него что-то есть, Володь. Завтра Анна приезжает к нему в контору. Если эти бумаги попадут к ней раньше, чем к нам, то Юру раздавят. Если Анна, как вдова опекуна, подпишет Бергу отказные бумаги, на опеку смогут претендовать ближайшие родственники: ты, Юра и, возможно, Лиза. И победит тот, кто больше заплатит.

— А как же Мари?

— Она не оформила статус как надо. И если приходит опека, там уже такая характеристика… поверь, бесполезно, — покачал головой Сергей.

— Я могу отпроситься. — Володя сжал край стола, мгновенно забыв об усталости. — Меня должны понять, если я…

— Нет, — жёстко перебил Сергей. — Ты едешь обратно.

— Но ты один не…

— Именно потому, что я один, всё и получится. — Сергей наконец чиркнул спичкой, осветив усталое, жёсткое лицо. — Берг — трус, но хитрый. С тобой мне пришлось бы играть в интеллигентные игры, мерить ему пульс и подавать стакан воды. А без свидетелей я объясню ему ситуацию на другом языке. На том, который он понимает лучше всего. Страх.

Володя уже вставал, застёгивая шинель, но вдруг замер.

— Не только страх, Серёжа. — Володя наклонился к самому уху чекиста. — Есть кое-что важное: Берг много лет любил Анну и, полагаю, до сих пор неравнодушен к ней. В этом может быть всё: и его вина, и его беда, и его смысл. Он переживает за неё, это было видно по реакциям. Мы давили его сразу по двум фронтам: и угрозой новой власти за махинации по сопротивлению национализации, и Анной. Даже не знаю, что подействовало сильнее. И сдаётся мне, если бы не вопрос Анны, этот хитрый старик не сдал бы бастион, несмотря ни на какие риски. — Он помолчал, вспоминая ту сцену в кабинете. — Он забрал её фото из архива, прежде чем нам передать. В какой-то момент я даже хотел ему посочувствовать. Но знаешь, что... — В его голосе прорезался металл. — Используй всё, что можешь. Он ради своих мотивов губит жизни, без оглядки. Даже ребёнка. Так что любые методы хороши. И если с этим надо помочь, подумай. Я готов и поприсутствовать, и поучаствовать.

Сергей медленно кивнул, туша папиросу.