Книга Наследие графского рода, страница 91 – Таисия Тишь

Дверь приоткрылась без стука.

— Владимир Сергеевич?

Он поднял взгляд. В дверях стояла сестра Камышова. Лицо её было спокойным, но в глазах читалась не обычная служебная собранность, а прицельная внимательность, с какой смотрят на потенциальный очаг инфекции.

— Вас искал мужчина. Ждёт в приёмном покое. — Она сделала маленькую паузу, доставая из кармана халата мятую телеграмму. — И это пришло на ваше имя в регистратуру. Я взяла на себя смелость принять, потому что конверт был надорван и мог затеряться.

Володя взял телеграмму. Всего несколько слов от Сергея: «Срочно. Берг сломан. Жду у вас». Сердце ёкнуло. Значит, что-то выяснил. Что-то важное.

— Спасибо, — буркнул он, вставая. — Пойду.

Ольга не отходила от двери. Блокировала её не телом, а взглядом.

— Владимир Сергеевич. Этот человек… в кожаном пальто. У него вид… — Она искала слова, не желая быть грубой, но долг и инстинкт старшей сестры брали верх. — Вид человека, у которого проблемы с законом. Или который сам себе закон. Он сказал, что дело касается вашей сестры. Это правда? Или мне стоит… беспокоиться?

Она не угрожала. Она спрашивала. Как врач, оценивающий симптомы. Эта прямота была обескураживающей.

Володя вздохнул. Время на полуправды кончилось. Этот звонок, эта телеграмма — всё было на острие.

— Это правда, Ольга Николаевна. Правда. — Он посмотрел ей прямо в глаза, сбрасывая маску усталого циника. Взгляд был жёстким, но открытым. — У меня есть сестра. Её… у неё есть сын. Семи полных лет. И сейчас есть люди, которые через опеку и бумаги хотят этого мальчика у неё забрать. Тот человек в кожанке — частный сыщик и мой друг. Он помогает мне это остановить.

Ольга медленно кивнула, переваривая. Её взгляд немного смягчился, но осторожность не исчезла.

— Забрать ребёнка… Это серьёзно. И опасно.

— Опаснее, чем кажется, — коротко согласился Володя. — Там замешаны большие деньги, старые обиды и человек, который не остановится. Я понимаю вашу настороженность. Вид у Сергея… да, он может напугать. Он прошёл две войны не в госпитале, а в окопах. Но у меня нет ни единого повода не доверять ему.

Он сделал шаг к двери, но снова остановился, повернувшись к ней.

— Я не могу рассказать всё сейчас. Через полчаса у меня обход, потом плановая, но сложная операция на позвоночнике. Мне нужна ясная голова. А после… — Он встретил её взгляд. — После, если вам для спокойствия это действительно нужно, я расскажу. Всё, что можно. Вы имеете право знать, в какой истории замешан ваш коллега. Но не сейчас.

Это была не просьба, а деловое предложение профессионалу от профессионала: дай мне сделать свою работу, а потом я отчитаюсь.

Оля секунду молча смотрела на него. Видела ту самую ярость, прикрытую усталостью, которую он нёс в себе с Гороховой. Видела и новую решимость после телеграммы. И кое-что ещё: сожаление, граничащее с болью, глубоко запрятанное, но такое знакомое ей чувство.

— Хорошо, — просто сказала она, отступая от двери. — Ваш обход в 18:00. Операция в 20:30. Я буду ассистировать. И после сдачи дежурства я вас дождусь. Мне оставаться здесь в ночь, завтра второе дежурство с утра. В ординаторской есть чайник. И два стакана. Если будете готовы рассказать, я буду готова слушать. Если нет, я пойму.

Она не спрашивала «стоит ли беспокоиться». Ольга уже видела, что стоит. Но её тревога теперь сменилась на вовлечённость. Вместо того чтобы отстраниться, она встроилась в его график, предложив свою помощь там, где могла — в операционной, — а затем предоставив время и пространство для разговора.