Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 122 – Салма Кальк

Пока я умывалась, мыслями всё ещё оставалась в той истории. Как так можно — убить и не заметить? Впрочем, если Лушка поднялась, а муженёк её особо к ней не приглядывался, то наверное, можно. И что теперь будет с ними со всеми?

Я вернулась и задала этот вопрос пану Адаму.

— Со всеми — это с кем же? С паном Михалом? Наверное, обвинят в убийстве, возможно — непредумышленном. У них там пан ксёндз суров и справедлив — и маг, между прочим, если не заметили.

Если так, то ладно. А то… мне было очень жаль ту Лушку.

— Но она же… она же права, — вот я это и сказала.

— Кто? Лушка? — сразу же просёк наставник.

— Ну да. Если всё было так, как она сказала… да всё она правильно сделала. Если бы, ну, меня вот так убили, и я бы могла отомстить, я бы отомстила.

— И увела бы его тихонько, — пожал плечами пан Адам. — А девок своих комнатных зачем уводить? Тут, понимаешь ли, дело такое — мы не можем, не должны видеть в нежити человека. Если умер, да не совсем — бывает, но поверь, не все уводят своих слуг и близких. Кто-то охраняет, кто-то помогает.

— А кто-то жрёт, — с ухмылкой прибавил Вовка.

— А кто-то жрёт, всё верно, — кивает пан Адам. — И люди вроде пана Михала, его Фимки и кто там ещё у них был, не могут противопоставить нежити ничего.

— А как же молитва? — не соглашается Вовка.

— Молитва поможет, но — до определённого предела.

— То есть то ли поможет, то ли нет, — заключает Вовка. — Силой вернее.

— Силой вернее. И раз наша с вами сила наиболее приспособлена для того, чтобы уничтожить нежить, нам с вами и спасать таких людей, уразумели?

Мы оба киваем. Пан Адам отправляет Вовку на кухню — добыть еды, и тот приносит пироги Алёны Силантьевны, заварочный чайник да котелок кипятку. Чай у нас служит средством на все случаи жизни — если замёрзли, устали, обессилели, и вот — после встречи с нежитью.

— Ты, Аниолек, не забывай — нежить есть нежить, — говорил тем временем пан Адам. — Если сомневаешься — взгляни из теней, оттуда всегда видно истинную сущность, кто на самом деле есть кто, нежить это или только показалось. И если ты будешь стоять да размышлять о её тяжкой доле, тут-то она тебя и сожрёт.

— А некромантов что, тоже могут сожрать? — совсем страх потеряли, да?

— А как же? Если тот некромант настолько дурак, что позволит себя сожрать, — посмеивается наставник. — Для того и учимся. Нежить — враг некромантов, некроманты — враги нежити, так всегда было, и так будет всегда. Такова жизнь, так устроен мир. Если есть нежить, то должен быть кто-то, кто сильнее той нежити. Помни всегда — ты живая, ты сильнее. Поела? Вот и молодец. Ступай давай к себе, а то потеряют же.

— Который час? — я вспоминаю предупреждение Ольги Зиновьевны и пугаюсь.

— Дело к полуночи, — усмехается пан Адам. — Неужто не пустят?

— Да я войду и не спрошусь, — вздыхаю.

— Идемы, децко, — он поднимается с лавки и берёт меня за руку.

Один шаг до нашего приютского крыльца, и я на месте.

— Завтра жду, — говорит он.

— Завтра мне назначили франкийский язык сразу после обеда, — вспоминаю.

— Это правильно, а практиковаться можешь по той книге, что я показал. Жду после урока. Ступай.

Я шагаю внутрь, но — вовсе не в свою спальню. Потому что очень хочу обсудить всё случившееся понятно с кем.

В доме тихо, если дело к полуночи — все спят. Прислушиваюсь — и ничего не слышу. Внезапно решаю воспользоваться советом наставника — и тенями скольжу по коридору, слушаю дыхание спящих, поднимаюсь наверх, туда, где комнаты воспитателей, убеждаюсь, что спят все — и Ольга Зиновьевна, и Эмилия Карловна, и другие, кто ночует в приюте. Вот и хорошо, для моего дела лучше и быть не может.