Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 63 – Салма Кальк

То-то вы, уважаемая, не замужем, подумала я. Очевидно, со свекровью не смогли договориться, как кашу варить. Но всё это я думала про себя, а вслух сказала только:

— Мне кажется, я умею договариваться. Но для договора нужны две стороны, нет? Я — и ещё тот, с кем будет мой договор. А если вторая сторона не желает договариваться, то что тут можно сделать? Я не всемогуща, и не могу заставить их доброй волей относиться ко мне хорошо. Могу тоже подставлять их по-всякому, и если я пойму, что иначе не выжить, то так и стану поступать. Но это будет война. Вам нужна война в этих стенах, Ольга Зиновьевна?

— Только посмейте, высекут всех, ясно? От горшка два вершка, а туда же — война! Выдумала тоже! Девочки — а ведут себя хуже мальчишек! Ступай на урок и не смей дерзить учителям и трогать девочек!

Я молча поклонилась и вышла, а Ольга Зиновьевна крикнула мне вслед:

— Эмилия Карловна, проводите Апрелкову — и ко мне!

— Да, Ольга Зиновьевна, — откликнулась та.

Молча довела меня до кабинета и пошла обратно — судя по стуку каблуков. А я поняла, что тут начальству важно не построить нормальные отношения между воспитанниками, но чтобы было тихо и спокойно, чтобы попечителям было не к чему придраться. Это грустно, но что поделать?

Пока я ходила, урок и кончился. Дальше математика и закон божий, а на большой перемене, когда все пошли обедать, нас шестерых Эмилия Карловна отвела на дополнительную беседу к отцу Феодосию, преподававшему у нас тот самый закон божий. О том, что подобает и что не подобает девице. Но он просто велел нам сесть и слушать, и разразился проповедью о тех самых девицах, не понимающих своего места и живущих без опоры на всем известные и понятные правила. Не стремящихся создать семью, но желающих работать и зарабатывать, и вздумавших, что справятся в жизни сами, вместо того, чтобы поблагодарить за всё то, что для них делают. Мы молча снесли это выступление — вместо обеда, да — и отпустил он нас как раз, когда уже пора было идти на рукоделие.

На рукоделии я снова села рядом с Тань, а до того сидела одна за кривоногим столом, куда никто другой не садился. С Тань оказалось нормально — она поглядывала на мою работу, показывала свою, и всё шло, как у других.

На ужин нашу комнату пустили, и то хорошо, а то есть хотелось уже немилосердно. Но когда я пришла в спальню, то оказалось, что всё содержимое моей тумбочки вывалено на пол посреди спальни, и у одной из книг Платона Петровича оторвался переплёт. И шкатулки своей я тоже нигде не увидела.

Если я что-то понимаю, то кто-то сейчас получит свою войну. И мне плевать, что там дальше будет.

Вот правда, никогда не понимала, что движет людьми в таком случае. То есть нет, конечно же, я всё это когда-то читала и слушала, а потом сама пресекала по мере сил, если вдруг видела у студентов, но тут-то я не препод, не классная дама и не начальство!

Я оглядываю всю честную компанию. В каждой такой группе есть заводилы, которым неймётся, и те, кто следует за ними потому, что живут в одной комнате, сидят за одним столом, а своих мозгов боженька не дал. Или дал, но инструкцию по использованию забыл добавить. И сами они вроде и не за, но и не готовы быть против, чтобы тоже не оказаться изгоями. И сейчас мне было нужно именно такое слабое звено в обороне Стеши и Лизы.