Онлайн книга «Барышня ищет работу»
|
В открытую форточку тут же ворвался порыв ветра, хлопнул ею, завыл где-то там, снаружи. Осень, просто осень. Ничего особенного. Я завернулась в одеяло и под завывание ветра быстро уснула. 4. И где же я нахожусь? 4. И где же я нахожусь? Следующее пробуждение случилось белым днём. Форточку закрыли, но за окном было очень светло — как бывает от только выпавшего снега. Уже снег, да? Вообще снегом в октябре в наших краях никого не удивишь. Поэтому — у природы нет плохой погоды, да? Можно будет надеть зимние ботинки. В них хотя бы не скользко, а то гололёд же. Я открыла глаза, и… Закрыла обратно. Вдохнула, выдохнула, открыла снова. Это что за сельское заведение? Куда меня вчера угораздило попасть? Стены бревенчатые, даже и не беленые. На окнах ни одной шторки, даже самой простой. Пол — дощатый. Три деревянных кровати, две пустые, постель застелена, на третьей я. И тумбочка в углу. Ни одной розетки, ни одной. Стоп, и ни одной лампы тоже нет! Ни на потолке, ни на стенах! Потолок — тоже дощатый, как на даче. Это вообще что такое-то? Постельное бельё вроде как стираное, но — серенькое, когда используют неделю, или даже больше, а потом стирают на получасовой программе, из экономии чего-то там. И не простирывают до конца. Или… Мысль меня огорошила. Или стирают руками. Давно, в детстве, был период, когда старая машинка сломалась, а на новую не было денег. И мама с бабушкой замачивали бельё в ванне, шоркали руками и об стиральную доску, а полотенца с кухни потом кипятили на печке в большом баке. Потому что если не кипятить, то не всегда выходило нормально отстирать, руками-то. Позже, когда у мамы дела пошли в гору, и она смогла купить машинку, то сразу же заменила всё постельное бельё. И после машинки, конечно же, оно выглядело совсем по-другому. И здесь бельё стирали как-то… как-то, в общем. Так же стирали и ту рубаху, что была на мне. Стоп, Оля, отставить панику, ты в этой рубахе уже спала сколько-то, и до сих пор жива. Успокойся. Сейчас ты встанешь, спросишь, где туалет, где врач, где твоя одежда, и попросишься домой. И всё будет хорошо. Никаких тапочек у кровати не было — ну да, если это совсем какая-то бедная больница, то откуда бы. Как сказала ночью медсестра? Иннокентьевская, железнодорожная? Что-то крутилось в голове, но ускользало. Ладно, разберёмся. Если я ударилась головой при падении лифта, то немудрено, что не могу чего-то там вспомнить. У меня ж, наверное, сотрясение мозга, черепно-мозговая травма. Я спустилась ногами на пол — холодный, между прочим! — и встала, опираясь на спинку кровати. Удалось. Держась сначала за кровать, а потом за стену я добрела до двери. Если буду так босиком ходить — непременно простыну и заболею. Дверь открылась легко, я выглянула в коридор. Пусто. Ещё двери справа и слева от меня. А в стене напротив — окошки. И за теми окошками… А за окошками я увидела какую-то деревню! Не поверите, деревню! С деревянными домами, и только в одном было два этажа, а в остальных — один. Заборы, дворы, дым из труб. Нормально так-то, но что я здесь делаю и как я здесь вообще оказалась, и как далеко я от дома и что делать? Снаружи донёсся звук… его ни с чем не перепутать, звук паровоза. Слышала, доводилось. У нас не слишком далеко есть историческая железная дорога, в студенчестве мы там пешком ходили, а вообще это популярный экскурсионный маршрут. Вот там и доводилось видеть и слышать. А сейчас… |