Книга Ненужная княгиня 2, страница 103 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Барятинский медленно выдохнул. Но было видно, что он с трудом сдерживает бешенство. Бросив на меня быстрый, полный ненависти взгляд, Мишель достал из кармана тяжёлый кожаный кошелёк и протянул его маменьке.

— Здесь около трёхсот золотых, — процедил он сквозь зубы. — Надеюсь, этого хватит.

— Вполне, — маменька взяла кошелёк с ледяной вежливостью, даже не поблагодарив. — Я прослежу, чтобы счета были оплачены.

Цесаревич кивнул, давая понять, что аудиенция окончена.

— Князь, вы свободны. Княгини, — он слегка поклонился нам, — рад был увидеть вас в добром здравии.

Маменька и тётушка присели в реверансах. Я сделала то же самое, чувствуя, как внутри разливается очень приятное чувство. Нечто среднее между удовлетворением и злорадством.

Попросившись с цесаревичем, мы медленно двинулись по центральной аллее. Мишель уже скрылся за деревьями, уводя с собой Анну. Я даже не обратила внимания, когда это случилось.

— Мари, — маменька сжала мою руку, — ты молодец. Держалась достойно.

— Спасибо, матушка, — ответила я. — Это вы научили.

Тётушка шла с другой стороны, поглядывая по сторонам.

— Негодяй, — прошептала она, поминая Барятинского. — Надеюсь, цесаревич не оставит это без внимания.

Когда мы свернули на боковую дорожку, скрытую кустами сирени, нас неожиданно догнал Александр. Он поцеловал руку маменьке, потом тётушке.

— Цесаревич позволил мне ненадолго отлучиться, — сказал брат с улыбкой. — У нас есть пара минут.

— Как ты, Саша? — спросила княгиня Березина, оглядывая его с материнской заботой.

— Всё хорошо, матушка. Служба идёт, наследник доволен. — Он перевёл взгляд на меня. — А вот ты, Мари, выглядишь усталой.

— Трудный день, — ответила я.

Он шагнул ко мне, обнял — крепко, по-родственному, не обращая внимания на Дуняшу, которая навострила уши. Пальцы брата скользнули в мою ладонь и что-то вложили в неё.

Маленький, плотно сложенный листок.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Записка. От Станислава.

Не глядя, сжала её в кулаке и опустила руку, пряча в складках юбки.

— Держись, сестра, — шепнул Александр мне в ухо. — Я слышал, твоё дело могут передать в Синод уже в следующем месяце. Цесаревич недоволен Барятинским. Он обещал посодействовать.

Я только кивнула, не в силах издать ни звука.

— Береги себя, — добавил он, отстраняясь.

Снова поклонился маменьке и тётушке, попрощался и быстро растворился в толпе гуляющих.

Я молча глянула ему вслед. Ладонь кольнул уголок шершавой бумаги, сердце выстукивало кан-кан.

Не здесь. Не сейчас. Потом прочитаю, когда останусь одна.

— Мари, — позвала маменька, — нам пора.

Поправив вуаль, я двинулась к выходу. Дуняша шла следом, не сводя с меня глаз. Я чувствовала её взгляд спиной, но не оборачивалась.

— Что-то ты бледненькая совсем, — заметила тётушка.

— Устала, — ответила я. — Слишком много впечатлений для одного дня. Хочется уже домой.

— Потерпи немного, — проворчала маменька. — Сначала надо заехать к модистке. Оно, конечно, не пристало княгиням самим разъезжать по лавкам, но доверить слуге такую сумму я не рискну.

В салоне нас встретили как дорогих гостей. Мадам Сихлер рассыпалась в любезностях, принимая кошелёк. Маменька, конечно, не удержалась и ввернула пару фраз о том, что князя Барятинского упрекнули в печальном виде его супруги. А потом намекнула, что сроки поджимают. Мол, ждем на днях приглашения от августейших особ, а достойного платья для выхода нет.