Книга Ненужная княгиня 2, страница 27 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Когда возвращалась к кровати, сердце выстукивало бешеный ритм, а к горлу подкатил комок от нахлынувшего понимания. Станислав крепко спал не от того, что внезапно пошел на поправку. Это все лауданум!

Я вновь замерла над кроватью.

Руки тряслись от желания проверить его рану, убедиться, что ее состояние не ухудшилось после лечения доктора Шульца. Но едва я потянулась к рукаву и начала осторожно его закатывать, как Станислав резко схватил меня за запястье.

Я тихо вскрикнула. А он вдруг открыл глаза. Взгляд был затуманенным, зрачки — расширенными, что подтверждало мои подозрения.

— Мари! — выдохнул Мещерский, вглядываясь мне в лицо. — Где вы были?

— Станислав! — у меня глаза защипало от слез. — Вы очнулись! Как вы себя чувствуете?

— Где... вы были? — повторил он напряженно.

Похоже, собственное состояние его не особо волновало. Что ж, спишем это на действие лауданума.

— Я виделась с Леониллой... — ворчливо призналась я. — Она обещала прислать человека, который поможет нам выбраться отсюда и попасть на корабль.

Он на секунду прикрыл глаза, будто задумался. Затем вновь посмотрел мне в лицо, и на этот раз его взгляд показался мне прояснившимся.

Я услышала вздох:

— Вы опять меня удивляете, несносная женщина. Зачем вы строите планы и придумываете безумные варианты? Где та Мари, что всегда полагалась на защиту и разум мужчины?

Мне пришлось прикусить язык, потому что на нем так и крутилось едкое — а что, разум это прерогатива мужчины? Но я вовремя вспомнила, где, вернее когда нахожусь.

Каждый раз, как только я начинала забывать о месте женщины в этой эпохе, как мне обязательно кто-нибудь напоминал! Но в одном Мещерский был прав. Я не та барышня, к которым он привык. Я не его Мари и уже не хочу притворяться. Если он не примет меня такой, как я есть, что ж... Я расстроюсь, но лучше так, чем всю жизнь носить маску.

Даже Леонилла заметила, что ее сестра ведет себя не так, как она ожидала.

Понравилась ли ей эта новая Мари — неизвестно. Пусть думает, что сестра повзрослела.

Станислав продолжал смотреть мне в лицо.

— Вы правы, — я ответила твердым взглядом на его взгляд. — Я действительно изменилась. Вы тоже стали другим. Но скажите, кого вы сейчас хотите видеть рядом с собой — бледную немощную особу, падающую в обморок от малейшего ветерка, или женщину, способную позаботиться о вас, когда вы сам лежите без сознания?

В тот миг во мне не было ни капли кокетства. Я говорила четко и холодно, заранее подготовившись, что такая Мари придется Мещерскому не по нраву. Но к моему удивлению, на его лице не дрогнул ни один мускул, только взгляд стал внимательнее и острее.

Станислав помолчал, давая мне выговориться, затем сухо спросил:

— И когда придет тот человек?

Готовая отстаивать свои взгляды, я растерялась.

— Я... я точно не знаю. Леонилла сказала ждать. Она осталась в саду, отвлекать короля.

Он выдохнул сквозь сжатые губы, и я вдруг поняла, что его пальцы по-прежнему держат меня за запястье. Кажется, он и сам наконец-то это заметил. Резко отдернул руку, будто обжегся, и прикрыл ладонью глаза.

Его кадык дернулся, сглатывая ком.

— Простите, — произнес Станислав слабым тоном. — Я... я был груб.

Я молча потерла запястье. Хоть он и убрал руку, но моя кожа горела, ощущая тепло его пальцев. И мне очень хотелось, чтобы он вернул их на место.