Книга Ненужная княгиня 2, страница 28 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Когда Станислав вновь взглянул на меня, в его глазах не было ни единого признака одурманивающего вещества. Он самостоятельно сел, лишь немного поморщившись, и решительно заявил:

— Вы спросили, какую женщину я хочу видеть рядом с собой? Ту, которая будет мне безоговорочно доверять. И не важно, упадет ли она в обморок от малейшего ветерка или по смелости не уступает мужчине.

Уязвленная его словами, я поднялась со стула.

— Тогда не смею вам мешать, — произнесла, с трудом сдерживая досаду. — Буду ждать вашего знака, а пока позвольте откланяться, пан Крушинский.

Я нарочно использовала это имя. Хотела подчеркнуть, что он мой конвоир, а я — его задание и между нами нет никаких сантиментов.

Кажется, он это понял. Потому что его рот плотно сжался, а взгляд помрачнел. Но я не стала дожидаться ответа. Быстро вышла и захлопнула дверь. А там прижалась к ней спиной и попыталась успокоиться.

Однако взять себя в руки оказалось не так-то просто. В горле стоял ком, а в груди что-то мелко и злобно дрожало — не то обида, не то стыд.

Зачем я это сказала? «Пан Крушинский». Только увеличила пропасть между нами.

Но и он тоже неправ! Он хочет моего доверия, а какой смысл вкладывает в это слово? Бездумное выполнение приказов? Так я ведь ему не подчиненная и не солдат, чтобы слепо повиноваться!

Из-за двери не доносилось ни звука. Ни шагов, ни оклика, которые я ждала.

Надежда, что Станислав смягчит мой последний выпад, таяла с каждым ударом сердца. Когда она окончательно исчезла, я оттолкнулась от двери и пошла в свою комнату.

Из потускневшего зеркала над умывальником на меня взглянуло чужое лицо — бледное, с двумя алыми пятнами на щеках. Глаза горели лихорадочным блеском.

— Соберись, — приказала я отражению. — Сиди и жди. Больше тебе ничего не остаётся. В этом мире ты довесок к мужчине — не больше!

Я зажгла свечу, села на край кровати и попыталась занять руки — стала перебирать вещи в саквояже. Но как ни пыталась отвлечься, нервозность лишь нарастала.

Еще и время текло убийственно медленно. Каждая минута повторяла предыдущую: прислушаться к звукам, доносящимся из коридора, взглянуть на часы, подойти к окну...

Улица была тёмной и пустынной. Во дворе пансиона царила тишина. Постояльцы уже разошлись по номерам, свет на первом этаже приглушили.

Из окон моей комнаты хорошо просматривались крыльцо и ворота. Но как я ни вглядывалась, пытаясь разглядеть фигуры охранников — их все еще не было. И это настораживало. Где они? Неужели не поняли, что пани Крушинская сбежала из сада в чужом экипаже? Быть такого не может...

Не выдержав, я вернулась к комнате Станислава. Прильнула ухом к двери.

С той стороны не доносилось ни звука.

Неужели уснул? Или лауданум снова забрал его в тяжёлое, бездонное забытье?

Меня передёрнуло.

Надо проверить. Но войти означало сдаться, признать поражение, которое мне признавать не хотелось.

— К чёрту гордость, — прошипела себе под нос и уже потянулась к ручке, когда дверь сама распахнулась.

Я едва успела отпрыгнуть.

На пороге, держась здоровой рукой на косяк, стоял Станислав.

— Мари... — произнес он чуть слышно и покачнулся.

— Зачем вы встали! — ахнула я, испугавшись, что он упадет. — Сейчас же ложитесь!

Дёрнулась к нему, собираясь отвести обратно в кровать. Но он отвел мои руки и покачал головой: