Книга Ненужная княгиня 1, страница 40 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Неожиданно.

Я на секунду застыла в неудобной позе, радуясь, что моему новому телу незнакомы муки радикулита. Затем надела на лицо маску учтивой холодности, неторопливо выпрямилась и незаметно убрала свернутый в полоску листок бумаги в рукав. Только после этого соизволила взглянуть в лицо супругу. Причем постаралась придать взгляду светское равнодушие.

— Мишель? Что-то случилось?

Мысленно себе поаплодировала — тон получился сдержанно-холодный, и князь остановился, словно налетел на стену.

— Это переходит все границы, Мари! — прошипел “дорогой Мишель”. — Вы решили меня опозорить? Опустись до скандала на кухне!

Я удивленно подняла брови. Заглянула за спину Барятинского и все поняла.

В коридоре пугливо толпились слуги. Повара не было, а вот крикливые судомойки, устроившие панику — были.

Значит, кто-то пожаловался князю? Причем этот кто-то явно не вздорные девки — их он и слушать не стал бы. Тогда кто? Маждордом, с которым я не успела пообщаться? Или...

Тут я сузила глаза, сообразив, что, вернувшись домой к обеду, князь наверняка сначала должен был умыться и переодеться.

А кто помогает его светлости с этим сложным делом? Личный слуга. Как там его зовут? Прошка...

Помогая князю сменить сорочку и выбрить щеки, камердинер мог шепнуть пару слов. Рассказать, что творится в доме. Да и просто поплакаться, вот, мол, барыня озверела! С прислугой сварку устроила, на людей кидается. Как есть, княжей чести урон нанесен.

И ведь князь, судя по гневно раздувающимся ноздрям, в это поверил. Даже не попытался сначала жену расспросить. А все почему? Потому что чувствует, гад, себя виноватым. Вот и ищет причины, в чем супругу свою обвинить. Мол, это не я плохой, это ты меня таким сделала. Вынудила. По чужим постелям ходить. Тьфу!

Захотелось размазать его, как таракана. Но я лишь глубоко вдохнула, напоминая себе, что нахожусь в девятнадцатом веке.

Возмущаться и спорить не стоит. Как и идти на открытый конфликт с мужем. Не те права у меня сейчас. Да и он, кажется, уже немного остыл, но смотрит тяжело и требовательно.

В принципе, по закону князь может требовать от жены чего угодно. Даже избить, лишь бы не оставалось следов — последнее осуждается в обществе.

Конечно, домашние тираны остерегались задевать женщин, за которыми стоял богатый и сильный род. Но кто помешает князю запереть меня в комнатах и запретить слугам приносить еду и воду, или чистую одежду? Никто! Даже графиня Шиловская, хоть я и возлагаю на встречу с ней большие надежды, не вправе вмешиваться, когда муж учит жену.

А еще нельзя недооценивать этого мужчину. Может, он и сластолюбец, но точно не дурак. И кто знает, как глубоко он увяз в этой истории с покушениями на Марию.

Поэтому я решила сделать ход конем и притвориться прелесть какой дурочкой. Тем более что все данные у меня для этого теперь были. А главный козырь — большие ангельски-голубые глаза с длинными ресницами. Последними-то я и захлопала, изображая оскорбленную невинность:

— Я всего лишь спустилась на кухню, чтобы поблагодарить нашего повара. Его стряпня вернула мне силы. Вы же знаете, Мишель, как долго и тяжело я болела.

Тут я уставилась на мужа, сведя бровки домиком. В зеркале, помнится, такая гримаса придавала лицу Марии плаксивый вид.

Барятинский не выдержал и кивнул. Еще бы он не знал, сколько болела его жена!