Книга Ненужная княгиня 1, страница 44 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Кто-то пытается убить княгиню Марию. Сначала с помощью Чичолы, теперь — подключив кого-то еще. Версия, что это баронесса, казалась логичной, пока я не узнала про предсказание Александре. Но все же не стоит сбрасывать ее со счетов.

На ум приходил лишь один способ поторопить события и заставить убийцу, если он все еще в доме, себя проявить.

Достав из кармана подобранную в кухне запонку, я полюбовалась игрой света и позвала Груню.

Та возилась в гардеробной, перебирая платья к ужину и сетуя, что «княгинюшка» похудела больно, все будет висеть. Но на мой зов быстро явилась.

— Звали, княгинюшка?

— Подойди.

Едва горничная приблизилась, я показала, чтобы она нагнулась ко мне, и тихим голосом произнесла:

— Помнишь, ты обещала делать все, что я прикажу, и никому не рассказывать?

Груня, не разжимая губ, кивнула.

— Побожись, что верна мне.

— Вот вам крест, — она размашисто перекрестилась. — Гореть мне в геенне огненной, коли солгу.

— Прекрасно. Тогда пустишь слух, только так, чтобы никто не знал, откуда он взялся. Сумеешь? Нужно пустить его по кухне, чтобы к утру о нем знала вся прислуга.

— Какой слух, барыня? — Груня смотрела на меня с подобострастным ужасом.

Я улыбнулась, но на душе было безрадостно.

— Шепнешь местным сплетницам, что баронесса фон Шталлер… разорена. Что ее состояние — мыльный пузырь. И что единственная ее надежда — выманить деньги у нашего князя. Но теперь, — я сделала паузу, наслаждаясь будущим эффектом, — теперь, когда я выздоравливаю и возвращаю расположение мужа, ее надежды тают на глазах. Скажи, что она в отчаянии и в долгах. И что ей нечем платить за услуги.

Глаза Груни расширились от понимания.

А я с чувством удовлетворения откинулась на спинку дивана и убрала запонку в карман.

Что ж, этот день оказался весьма насыщенным на события, а ведь мне предстоял еще ужин с графиней Шиловской!

Готовиться к нему мы с Груней начали загодя, обсудив, что блистать перед Анной Гавриловной мне не нужно, не тот случай. Напротив, стоит подчеркнуть скромность, воспитание и худобу. Поэтому я выбрала строгое платье: чехол из плотного шелка красивого серебристого цвета, а поверх него три слоя тонкой кружевной «дымки».

Подобные платья считались полутраурными, но иногда дамы надевали их на светские вечера или балы, чтобы показать, что не настроены на веселье.

Мне оно подошло идеально. И худобу подчеркнуло, где нужно, и лицу придало болезненный землистый оттенок. А вырез, из которого торчали ключицы, мы с Груней прикрыли шелковой косынкой, заколов ее брошью с голубым топазом — совсем в серость углубляться не стоит.

Волосы уложили без особых изысков — в корону из кос. А сверху Груня обвила косы чем-то вроде тюрбана, свитого из двух платков — серого и голубого.

Я оценила свой вид. Мило, нарядно и по правилам. Княгиня Барятинская — дама замужняя, волосы должны быть прикрыты, хотя бы формально.

Для тепла прихватила еще и палантин. Черный шерстяной прямоугольник, расшитый по краям пунцовыми розами. Такую же яркую розу Груня принесла мне, чтобы приколоть на груди. Отказываться я не стала. Бутон источал тонкий запах и оттенял мой страдальческий вид.

А вот в волосы крепить цветы я не стала. Не бал, всего лишь ужин на двоих.

— Едут! Едут! — донесся с улицы звонкий мальчишеский голос.