Книга Ненужная княгиня 1, страница 46 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я сама не замечала, как ломала руки, металась по набитому конским волосом сиденью и говорила, говорила, говорила без умолку. А уж о визите баронессы и поведении князя наябедничала без всякой жалости. Интуиция подсказывала, что графиня этого просто так не оставит.

Под конец я в красках расписала нападение на кухне.

— Нож, Анна Гавриловна! — меня накрыл не притворный ужас от осознания, что я чуть не погибла. — Он едва не вонзился мне в голову. Вот, смотрите, что я нашла.

— Вот как, даже убийством не побрезговали... — тихо проговорила Шиловская, глядя на изумрудную запонку в моей ладони. — Знаешь, Машенька, что-то проголодалась я. Давай-ка сперва поедим, а там и беседу продолжим.

Взяв запонку, она посмотрела на нее сквозь лорнет и закончила жестким тоном, не терпящим возражений:

— А это пусть пока у меня полежит. Кажется, знаю я, кто владелец.

— А это пусть пока у меня полежит. Кажется, знаю я, кто владелец.

Конечно, мне отчаянно хотелось узнать, совпадают ли подозрения графини с моими. Но сначала пришлось исполнить долг хозяйки и пригласить гостью к столу.

Начали мы с восхитительной ухи. Прозрачный наваристый бульон с кусочками рыбы и тончайшими колечками овощей дополняли расстегайки с визигой. Графиня с удовольствием съела пирожок, запивая ухой, а я под ее уютное бормотание о пользе бульона для больных лишь одобрительно кивала. К супу я велела подать перепелиные яйца, фаршированные паштетом, ломтики сыра, красную икру на легких тостах и хрустящий зеленый латук.

Мне пришлось уговаривать гостью попробовать все, хоть понемногу, поскольку Анна Гавриловна, ссылаясь на возраст, сначала отнекивалась. Но вскоре сдалась под моим напором, хотя сама я лишь отщипывала маленькие кусочки — аппетита не было, зато бульон пила с удовольствием.

После первой перемены блюд подали пулярку с рисом и сухофруктами. «Сарацинское зерно» отлично разварилось, да и курочка была хороша. Графиня съела ложку риса и крылышко, но от добавки вежливо отказалась.

В тайне радуясь, что ужин не затянется, я велела подавать самовар и сладости. Лакей тут же внес прекрасный серебряный самовар, заварочный чайник, сливочник, блюдце с лимоном, вазочку с колотым сахаром, маленькие розетки с разным вареньем, мед, баранки, маковые сайки, теплый калач, тарелочку с орехами и сухофруктами.

— Простите, Анна Гавриловна, — развела я руками, поймывая ее заинтересованный взгляд, — но мне очень хотелось выпить с вами чаю по-русски. Без новомодных печений.

Графиня радостно улыбнулась:

— Ах, Машенька, так это же чудесно! Прямо как в старые добрые времена!

Она подождала, пока я подам ей чай с лимоном и сахаром, сделала несколько мелких глотков и отставила чашку. Все благодушие слетело с ее лица, когда она подняла на меня строгий взгляд.

Однако вместо откровений, которые я ожидала, Анна Гавриловна приказала:

— Всем выйти.

Ее голос звучал негромко, но с неоспоримой властностью хозяйки дома.

Воздух в столовой будто сгустился. Лакей у буфета вздрогнул, его взгляд, растерянный и вопрошающий, устремился на меня. Две горничные, стоявшие в дверях в ожидании смены блюд, переглянулись в немой панике. Они буквально замерли на месте, не решаясь ослушаться графиню, но и не смея выполнить приказ без подтверждения своей госпожи. Даже Груня бросила на меня растерянный взгляд — ей тоже выйти?