Книга Ненужная княгиня 1, страница 96 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— На, съешь. И рот закрой. Трястись меньше будешь.

Она приняла изюм как священный дар, зажала в кулачке и снова расплакалась, но уже тихо, бесшумно.

— Спасибо, княгинюшка… вы у меня одна… золотая…

— Да перестань, — буркнула я, отщипывая ягоду за ягодой и глядя в крошечное оконце, за которым уже не было ни пирса, ни города — только бесконечное, бесстрастное море. — Ешь. И молчи. Просто… помолчим вместе.

Мне требовалась тишина, чтобы подумать.

Так мы и сидели — она на ящике, закусив губы, я на койке, методично уничтожая изюм. Две женщины в деревянной скорлупке, выброшенные в Средиземное море. А в моей голове вместо стройных мыслей гулял дикий хаос.

Сколько мы так просидели — не знаю.

Нас никто не беспокоил. За окном раздавались команды, свистки боцманской дудки, скрип такелажа и треск дерева. Этот шум наконец достучался до моего сознания. Я встала, собрала остатки виноградных веток и поморщилась:

— Груня, выброси мусор и подай воды! Нужно вымыть руки, умыться и, пожалуй, сменить сорочку. Белья, конечно, мало и стирать здесь нечем, но сейчас мне это необходимо!

Служанка ворохнулась, но уже не так нервно, как прежде. Похоже, мой деловой тон вернул ей былую уверенность. Она забрала у меня веточки, кинула в стоящее за ширмой ведро, а потом занялась делами.

Ополоснув руки, Груня подала мне кувшин и таз, полотенце, сорочку, помогла обтереть тело губкой с каплей белого вина вместо уксуса — я решила, что это будет безопаснее, чем обтираться просто водой, да и запах страха уйдет быстрее.

Сменив сорочку, я надела дневное платье и села расчесывать волосы, решив, что это занятие поможет мне вернуть мысли в нужное русло. Груня села рядом зашивать рукав шубки, который я успела разорвать, пока кувыркалась по узкой палубе.

Когда Станислав деликатно стукнул в дверь, мы уже успокоились, привели себя в порядок и выглядели так, словно сидели где-нибудь на веранде за чашечкой чая. Я успела заплести две косы и теперь меланхолично перебирала те мелочи, что камеристка графини сложила для меня в дорожную шкатулку.

Мещерский на секунду застыл на пороге, пораженный мирной картиной.

Не знаю, чего он ожидал. Истерики? Проклятий и слезных просьб вернуть меня обратно в Неаполь? Конечно, я бы могла все это устроить. И в какой-то момент, стоя под пулями, еле справилась с этим желанием. Но сейчас внутри уже все улеглось. То ли от пережитого стресса, то ли от понимания, что пути назад нет, но мне было лень проявлять эмоции. Поэтому я лишь подняла на вошедшего выжидательный взгляд.

Наши глаза встретились. Станислав чуть нахмурился, видимо, все еще ожидая криков и слез, но после секундной заминки все же шагнул внутрь, откашлялся и произнес:

— Пани Марцелина, капитан и офицеры приглашают вас разделить с ними трапезу.

Голос у него был отвратительно церемонный. И это меня задело.

— Пан Всеволод, буду счастлива, — так же чопорно ответила я, — дайте мне минутку поправить платье.

Коротко поклонившись, он вышел. Но я успела отметить маленькую деталь — его тоже изрядно помотало по палубе. На лице остались две тонкие красные полосы, видимо, от щепок, что летели со всех сторон, как и пороховая гарь.

Однако во всем остальном мой спутник выглядел безупречно. Успел где-то почистить мундир, умыться и даже уложить волосы в щегольской завиток надо лбом. Похоже, кто-то из офицеров поделился с ним денщиком и каютой.