Книга Исповедь смертного греха 5, страница 34 – Макс Вальтер

«Каин, какой у нас ресурс?»

«Шестьдесят восемь процентов. Турборежим по-прежнему недоступен. Боевой интерфейс работает в полном объёме».

«Что с ногой?»

«Ткань восстановлена на девяносто шесть процентов. При такой нагрузке я не гарантирую тебе больше сорока минут нормальной работы».

«Последствия?»

«Высокая вероятность повторного разрыва мышечной ткани».

«Принято», — сухо отреагировал на предупреждение я.

* * *

У гермозатвора семнадцатого горизонта собралась вся группа. Десять человек в снаряжении, с плазмой и запасом батарей. Кто-то поправлял ремень, кто-то проверял крепление батареи. Мишка в третий раз перебирал инструмент в сумке. Оно и понятно: если он что-то забудет, назад за этим никто не побежит.

Дашка подошла ко мне. Она не стала отводить меня в сторону и говорить тихо. Встала прямо передо мной и при всех заявила:

— Кость, не ходи.

— Даш, что значит — не ходи? — криво ухмыльнулся я.

— Не перебивай. — Голос у неё был ровный, но руки она держала скрещёнными на груди, а это означало, что она держится из последних сил, чтобы не психануть. — Ты сутки назад до переборки доходил с остановкой. И сейчас с этой бандурой еле стоишь… Я это вижу, не спорь.

— Я иду туда не бегать.

— Ты не знаешь этого наверняка. — Подруга посмотрела мне прямо в глаза. — У нас хватает людей, и все они мало в чём тебе уступят. Отправь их и останься. У тебя есть Тоха, есть Карина. Они справятся.

— Даш, в середине колонны пойдёт мой человек с отвёрткой в руках.

Вот тут она осеклась.

— Я знаю, — сказала она тише. — Я его отговаривала двадцать минут. Он не слушает.

— И ты решила, что я поступлю иначе?

Она постояла ещё секунду, нахмурилась, и её нервы всё-таки сдали.

— Вы оба идиоты, — выдохнула она, развернулась и ушла.

Мишка поймал мой взгляд и виновато пожал плечами. В ответ я лишь отмахнулся, мол: ничего, отойдёт.

— Все готовы? — спросил я.

Десять человек ответили каждый по-своему, и в сумме это означало «да».

— Открывай, — приказал я бойцу у пульта.

Створка гермозатвора пошла в сторону. Из проёма потянуло холодом и сухой пылью. За ним начинался лестничный пролёт, уходящий вверх, и терялся в темноте.

Я шагнул на него первым. Фонарь на стволе выхватывал ступени, перила, серый бетон стен, с трудом пробивая окружающую темноту. Казалось, что за этим кругом света больше ничего не существует. Шли медленно. Двадцать два килограмма на плечах не располагают к резвости. А мне ещё и приходилось ставить правую ногу так, чтобы она не подвела на ступени.

Шаги отдавались эхом, улетая в пустую шахту. На базе всегда было шумно, отчего звуки всегда тонули в общем фоне, а здесь каждый шаг уходил вверх по стволу, бился о стены и возвращался чужим. Поднималось всего десять человек, но звучали мы словно сотня.

Первое белое пятно я увидел на площадке между маршами. Оно висело на стене, на уровне пояса, размером с ладонь. Неровное, с расходящимися во все стороны отростками. Похоже на плесень, если бы плесень росла звездой. Я осветил его и задержался, чтобы получше рассмотреть.

— Не трогать, — сказал я через плечо.

— Никто и не собирался, — буркнул Тоха.

Чем выше мы поднимались, тем больше становилось этих пятен. На стенах, на потолке, на перилах, на оборванных кабельных трассах. Мелкие, с монету, и крупные, в пол-локтя. Они не двигались, а просто росли там, где раньше находилась краска и бетон.