Книга Исповедь смертного греха 5, страница 35 – Макс Вальтер

Мы поднялись на площадку шестнадцатого горизонта. Коридор здесь уходил направо, по прямой метров на сорок, до самого поворота. Пустой. Фонари прошли по стенам, по потолку, по дверям технических помещений, выхватывая белые звёзды. Особенно густо они раскинулись вдоль кабельных трасс.

— Чисто, — сказал Тоха.

И в этот момент в канале щёлкнуло.

— Михеев — Греху… — Голос у майора был ровный и быстрый. — Противник активировался. Массовое движение на верхних горизонтах. Сейчас они на двенадцатом. И спускаются.

— Скорость?

— Быстро, капитан. По нашим прикидкам, у вас минуты четыре, не больше.

— Принял, — отозвался я и развернулся. — Внимание! Работаем!

Дальше всё пошло как по маслу. Мы были готовы к чему-то подобному, так что никто не паниковал и каждый действовал в соответствии с планом. Мишка с Лёхой рванули к силовому узлу. Моя четвёрка пошла вперёд, к дальнему концу, за поворот. Карина со своими развернулась назад, перекрывая площадку и выход к лестнице.

Я встал первым номером. Тоха замер рядом. Коридор впереди был пуст, и фонарь упирался в стену на повороте.

Сзади зашипело. Лёха открыл вентиль на резаке, и в коридоре запахло газом. Через секунду загорелся синий конус, короткий и злой, и Мишка начал резать.

— Миха, сколько времени тебе нужно? — поинтересовался я.

— Двадцать минут! — крикнул он, не отрываясь от дела. — Плюс-минус.

«Каин, засеки. И веди счёт по Мишке, не по бою».

«Принял. Двадцать минут пошли».

Первые четыре минуты мы простояли в тишине. Я смотрел на поворот в двадцати метрах и слушал, как за спиной шипит резак и как Лёха негромко говорит Мишке что-то про угол реза. Тоха дышал ровно. Кто-то из его двойки переступал с ноги на ногу, скрипя обувью за спиной.

Хуже этих четырёх минут в тот день не было ничего.

Первыми пошли на Карину. Я услышал это раньше, чем увидел. Сначала щелчки когтей по бетону где-то в лестничном стволе, потом хриплый выдох, от которого по спине пробежали мурашки.

— Контакт! — крикнула Карина.

И ударила плазма. Звук у неё особенный: резкий треск разряда, а потом долгое шипение, с которым раскалённый жгут идёт по воздуху и жрёт всё, что попадается ему на пути.

Струя ушла по коридору и накрыла то, что лезло с площадки. Тварь вспыхнула целиком, от морды до хвоста. Плоть сгорела за полторы секунды, и белая туша превратилась в чёрный скелет, который пролетел вперёд по инерции, а потом осыпался на пол грудой дымящихся костей.

Помещение заполнил знакомый вой, от которого заныли зубы. Он шёл отовсюду: из лестничного ствола, из-за поворота передо мной, откуда-то из глубины технических помещений.

— Вот они! — рявкнул Тоха.

Из-за поворота вывалилось сразу четверо. Они шли по полу, низко, прижимаясь к бетону, толкаясь плечами и мешая друг другу.

«Четыре цели», — отработал Каин, и на противнике тут же проступила сетка.

Я выжал спуск. Приклад ударил в грудь, ствол дёрнуло вверх, и струя ушла в коридор. На двадцати метрах она развернулась конусом и накрыла двоих передних. Оба вспыхнули, но третий прошёл сквозь край плазмы, загорелся с одного бока и завалился на стену, скребя лапами.

Тоха добил его, а четвёртого взял вторым выстрелом.

Из-за поворота без малейшей задержки полезли следующие. Передние ещё горели и падали, а задние шли прямо по ним, по дымящимся рёбрам, не замедляясь. Кости хрустели под лапами. Одна тварь провалилась, но тут же подскочила бросилась прямо на нас. Мы с Тохой отработали ещё по четыре выстрела и ушли на перезарядку.