Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 24 – Лоис МакМастер Буджолд

Один из мужчин протолкнулся вперед. Средних лет – по русиллийским меркам, а значит, возможно, одного возраста с Пеном, – без правой руки, то есть не лучник и не воин. Больше. Вскинув бородатый подбородок, он посмотрел на Пена.

— Я Ангоди. Я говорю по-седонийски.

— Спасибо. – Пен вежливо кивнул. Затем махнул рукой в сторону пней и бревен вокруг холодного очага. – Мы можем присесть? Это займет некоторое время.

Если он сядет, его будет труднее выгнать.

Ангоди покосился на высокого мужчину, чьи каштановые волосы и борода были заплетены в украшенные косички. Тот кивнул. Значит, переводчик был приспешником или сторонником, а не предводителем. Все направились к очагу и неловко расселись. Причина неловкости заключалась не в импровизированной мебели.

— Мне велеть женщине принести напитки? – негромко спросил предводителя на руссилийском еще один мужчина, больше похожий на воина. По крайней мере, все его конечности были на месте.

— Нет. Может, он быстрее уйдет.

Понимающе кивнув, мужчина уселся, скрестив ноги и выпрямив спину, и хмуро уставился на Пена. В русиллийских лагерях гостям обычно подносили угощение и напитки; Пен, слышавший от Аделиса живые описания этих угощений, был только рад, что не придется вежливо давиться, скажем, ферментированным кобыльим молоком.

Которого у них нет, потому что всех их кобыл забрали, заметила Дез. Нам ничто не грозит.

Хм.

— Я Просвещенный Пенрик и служу Ордену Бастарда в Вилноке, – начал Пен. Помедлил, но ответных представлений не последовало. Поскольку они явно решили обойтись без предварительных любезностей, он сразу перешел к делу: – Мастер Реде, целитель из форта, попросил меня поговорить с вами. Несколько его людей заболели странной лихорадкой, не известной в Орбасе. Или в Седонии, или в любой другой из восточных стран, если на то пошло.

Он подождал, пока Ангоди переведет это на русиллийский с приемлемой точностью. Никакой реакции. Пен продолжил:

— Она начинается как обычная лихорадка, но потом возникают кровотечения, под кожей, в кишках и легких, а затем даже из носа, ушей и глаз. Под конец вся кожа темнеет, будто огромный синяк – по сути, это и есть синяк. Это очень больно.

Брови Ангоди взметнулись, и он повторил эти слова, на этот раз более поспешно. Теперь все слушатели отпрянули.

— Мы окрестили ее синюшной лихорадкой, за неимением другой информации, но где-то у нее должно быть название. Там, откуда она появилась. Руссилийцы знают о ней что-нибудь? Слышали о ней, хотя бы смутные толки?

— Синяя ведьма, – пробормотал один из мужчин. – Ее проклятие добралось сюда?

Человек с заплетенной бородой жестом велел ему молчать.

— Что мне сказать? – спросил Ангоди предводителя.

— Ничего ему не говори. Скажи, что мы ничего не знаем. Армейские псы всегда готовы в это поверить.

— Не думаю, что этот человек глуп, – заметил Ангоди. – И он не из армии. Эти восточные храмовники – ученые люди.

— Что не делает их сообразительнее, – вмешался еще один мужчина, самый старший, если судить по седине в бороде. – Разве что недальновиднее.

— Может, нам повезет, и они все будут прокляты, – ядовито сказал другой. – Генерал-демон – в первую очередь.

При упоминании Аделиса по лицам собравшихся скользнул необычно уважительный страх. Когда ослепленный Аделис вернулся, словно восстав из мертвых, с гранатово-красными глазами и лицом, испещренным экзотическими шрамами, испугались не только его враги, но и союзники. Не привыкший терять время или преимущество, Аделис воспользовался этим новым дополнением к своей репутации и позволил фантастическим слухам множиться. О его личных чувствах не знал никто, кроме сестры и матери. И Пена, его личного цели-теля.