Книга Маг, запирающий страны, страница 44 – Aki

Бред, — отрезал внутренний голос Орлова. — Шок. Мозг ребёнка просто не выдержал действительности.

Но мальчик вдруг едва заметно улыбнулся.

И в этот момент воздух в карантинном блоке изменился.

Это было не похоже на включение вентиляции. Давление не поменялось, не было никакого гула. Просто волосы на руках Орлова внезапно встали дыбом, а все люди в блоке замерли, инстинктивно подняв головы вверх.

В центре помещения, среди них, умирающих и обречённых, собрался свет.

Он явился из ниоткуда. Проявился прямо в воздухе, как изображение на старой плёнке. Сначала — смутный силуэт, золотой ореол, затем — чёткие контуры молодого мужчины в тёмной, простой одежде. И, наконец, лицо. Знакомое по самым секретным архивам, полученным от Климова. Лицо бывшего снайпера. Лицо подопытного «Ноль». Лицо Первого Мага.

Но его глаза…

Орлов, видевший его лишь на записях и в момент краткой явки в ситуационном центре, впервые разглядел их вблизи. Это не были глаза человека. У него не было зрачков, не было радужки. Просто сферы света, вправленные в человеческие глазницы. Они светили ровно, холодно, и от них по всему залу разливался тот же золотистый отблеск, превращающий серый ужас в странную, сюрреалистичную картину.

Первый не оглядывался. Он уже всё видел. Его «взгляд» — а Орлову было ясно, что восприятие этого монстра куда объёмнее простого зрения — скользнул по толпе, и офицеру почудилось, будто над каждым человеком вспыхнула невидимая метка: диагноз, степень поражения, процент жизнеспособности. Информация, которую их врачи добывали бы часами анализов.

Работа началась без предупреждения. Это не было похоже на магию, которую Орлов видел раньше — на яркие вспышки, жесты, слова силы. Это было тихо, точечно и жутко эффективно.

Из сияющей фигуры тончайшими, почти невидимыми щупальцами выстрелили золотые нити. Они были тоньше паутины, но Орлов, всматриваясь, видел, как в них переливается сложнейший узор — сеть из чистой энергии. Эти нити коснулись сначала детей. Потом стариков. Потом тех, у кого на губах уже выступила кровавая пена.

Прикосновение было беззвучным.

Но эффект от него был виден немедленно.

У девочки с ожогами, покрывавшими половину лица, багрово-синие пятна стали бледнеть. Кожа под ними не восстанавливалась чудесным образом — она словно бы перестраивалась. Орлов, казалось, видел, как клетки, распадающиеся от радиационного удара, вдруг словно бы получали команду, абсолютный наказ, и начинали делиться с немыслимой скоростью. Шрамы людей не затягивались — они просто стирались, замещаясь новой, розовой тканью.

У старика, которого тряс озноб, конвульсии прекратились в одно мгновение. Он внезапно сделал глубокий, чистый вдох — первый, наверное, за несколько дней — и его глаза, мутные от близкой смерти, прояснились, наполнившись немым изумлением.

Это было не исцеление. Это было настоящее исправление. Как если бы некто взял испорченный текст и просто переписал поверх него правильный, стирая ошибки самой реальности.

И самое жуткое открытие пришло к Орлову, когда он всмотрелся не в пациентов, а в самого целителя. Тёмные, ядовитые сгустки болезни, втянутые золотыми нитями, не исчезали бесследно. Они достигали сияющего тела Первого и там… гасли. Не накапливались, не отравляли его. Они трансмутировались, растворялись в его золотом сиянии, становились его частью. Из хаоса распада рождался порядок чистого света.