Книга Маг, разрывающий на куски, страница 4 – Aki

Но для него — Артёма — это всегда было благое и в то же время грустное напоминание. Единственное за последний год прямое, пусть и безличное, напоминание о том, кто всё ещё был где-то здесь. Вместе с ними. Кто создал нынешние законы и кто, видимо, иногда сам не выдерживал их бремени.

«Верховный» или «Хозяин» — сейчас его уже почти не называли по изначальному прозвищу даже мысленно. Для всех он был уже просто непреложным фактом, как восход солнца… Но в дни выбросов этот факт ощущался кожей, виделся в сполохах вышедшей из-под контроля магии.

А ведь раньше…

Артём встряхнул головой, отбрасывая мрачную мысль.

Не сегодня, — строго сказал он себе. — Сегодня важный день. Ничто не должно его омрачить.

Он сосредоточился на завтраке. Из холодильника он извлёк небольшой, аккуратный брикет нежного паштета из печени куропатки — деликатес, который София просто обожала. Со второй он полки достал хлеб — свежий, ещё тёплый, с хрустящей корочкой, принесённый утром беззвучными слугами-големами.

БУТЕРБРОДЫ.

Гениально и беспроигрышно. Хлеб, паштет, может, немного зелени с оконного горшочка. Ничего не нужно жарить, солить, рисковать собственной репутацией…

Он тут же принялся за дело, и вскоре на столе уже стояли два аккуратных блюдца, на каждом по паре аккуратных бутербродов, украшенных веточкой петрушки. Чайник на магической плитке зашипел, возвещая о готовности.

И в этот момент из ванной вышла София.

Она была уже одета в лёгкое платье цвета морской волны, простое по крою, но сидевшее на ней просто безупречно, подчёркивая и стройность стана, и плавную линию бёдер.

Её белые волосы были ещё влажными и убраны в небрежную, но очаровательную причёску — часть их была собрана на затылке, а несколько прядей выбивались, обрамляя лицо. А ещё она не пользовалась косметикой — её кожа и так была безупречной, а яркость глаз и губ не требовала подчёркивания. Она до сих, даже столько лет спустя была… девушкой. Юной, цветущей, полной жизни.

Лишь глубина взгляда и спокойная уверенность в движениях выдавали в ней не просто красавицу, а могущественного мага, прожившего бок о бок с ним долгую, насыщенную жизнь.

Артём, стоя у стола, застыл на мгновение, просто глядя на неё. Потом улыбнулся, и в его улыбке скрывалась вся нежность этого мира.

— Ты у меня самая красивая, солнышко, — сказал он просто, без пафоса, констатируя факт.

София остановилась, и по её щекам, шее, самым кончикам ушей разлился прелестный, нежный румянец. Она опустила глаза, что-то неразборчиво пробормотала вроде: '

— Ну вот, опять начинается… — но уголки её губ неудержимо поползли вверх.

Артём наслаждался этим зрелищем. Она была прекрасна в своём смущении, в этой мгновенной потере всей своей магической неуязвимости и превращении просто в смущённую, любящую женщину.

— Завтрак готов, ваше величество, — объявил он, с комическим поклоном указывая на стол.

София с видом неприступной императрицы, снизошедшей до трапезы с простолюдином, проследовала к столу и села. Но едва её взгляд упал на Артёма, как эта маска мгновенно спала. Она встала, подошла к нему и, встав на цыпочки, ловко поправила ворот его рубашки, который слегка завернулся под мантию.

— Вечно ты… — прошептала она, проводя ладонью по ткани его груди, и в её прикосновении была забота, тысячу раз более красноречивая, чем любые слова.