Книга Маг, разрывающий на куски, страница 44 – Aki

Три часа назад Артём отдал приказ о частичной эвакуации наиболее поражённых районов в центральные, пока ещё «чистые» кварталы. Это породило панику, которую удалось сдержать лишь благодаря железной руке Климова и его административному аппарату. По улицам теперь патрулировали не големы-служители, а боевые стражи, с глазами, пылающими багровым светом. Воздух, ещё недавно наполненный ароматами цветов и чистоты, теперь наполнялся едкой гарью сожжённой магии и металлом.

И тогда, поверх этого ада, прозвучал доклад, который порвал последние нити его самообладания.

Голограмма сменилась. Перед Артёмом возник образ молодого капитана Стражи, его лицо было землистым, а под глазами виднелись синие, почти чёрные круги. Он отчитался о локализации очага угрозы, в тихом спальном районе у подножия Колизея.

— … угроза нейтрализована. Объект уничтожен. Но… мы опоздали. Имеются жертвы. Пятеро. Все дети. Школьники… Шли на утренние занятие. Возраст от восьми до десяти лет.

Капитан замолчал, проглотив ком в горле. Потом, уже сдавленным голосом, добавил:

— Методы… Верховный архимаг, методы нападения… Не поддаются описанию в рамках протокола. Это было… изощрённое убийство. Целенаправленное. Без признаков хаоса или спешки у объекта. Чистая, холодная ликвидация, которой предшествовало демонстративное приманивание детей.

В голове у Артёма, поверх цифр, тактик и карт, всплыл образ: белая рубашка, алые пятна, сияющий лепесток, обрызганный чем-то тёмным. Он увидел не абстрактных «детей». Он увидел их лица. Ленку с её косами и острым умом, Вовку, мечтавшего о големах, озорного Петьку… Их будущее, на строительство которого он, Артём, потратил всю свою жизнь, все силы, всю веру… превращалось в удобрение для этого… ЭТОГО…

В его груди что-то оборвалось. С сочным, влажным треском. Это был звук ломающейся веры. Не в Великого — в сам порядок вещей, в тот хрупкий рай, который он считал своим главным достижением.

Ка-а-ак?

Мысль ударила в голову, словно молот.

Как в ЭТОМ мире? Как в их ИМПЕРИИ, выкованной трудом миллионов, дети могут гибнуть так… просто? Идя в школу? Смеясь? Держа в руках игрушки и учебники? Их жизни, их мечты, их нерастраченная магия — всё это просто корм для какой-то твари, вылезшей из трещины в их совершенной реальности?

Воздух в кабинете загудел… Сначала тихо, словно отдалённый рой разъярённых шершней. Потом громче… Чашка с остывшим чаем на краю стола задрожала, заплясала на блюдце и со звоном разлетелась на осколки. Чернильница из тёмного хрусталя лопнула, и чёрная жижа, словно застарелая кровь, брызнула на разложенные свитки, на рубашку, на руки.

Мана вырвалась из Артёма потоком бушующей силы, пропитанной тёмными чувствами.

Он не направлял её. НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ! Это был чистый, необузданный выброс злобы, отчаяния и беспомощности. Синее пламя, холодное и яростное, вырвалось из его груди, из его глаз, из пор на коже. Оно не жгло мебель, но искажало саму реальность вокруг.

Стены кабинета вдруг задрожали, и по их золотисто-белой поверхности, как молнии по ночному небу, побежали трещины сияющего синего света. Пол под ногами Артёма потемнел, стал похож на глубокое грозовое море, в глубине которого клубились призрачные тени.

Вся центральная часть столицы, видимая из его окна-иллюзии, внезапно окрасилась в тот же зловещий синий оттенок. Небо под куполом померкло, пронзённое всполохами этого неестественного сияния. Где-то вдали, в Атриуме, завыли сирены. Големы на постах замерли, а их глазницы вспыхнули тревожным алым.