Книга Маг, разрывающий на куски, страница 77 – Aki

Я создал новый закон. Я сам стал законом.

И с тех пор я сижу на этом проклятом табурете и пытаюсь понять, как перестать быть тираном. И как избавиться от этого кошмара, сплетённого из десятков моих искажённых воспоминаний…

Голос Артёма врывается в мои мысли, как раскаленный нож в масло.

Я слышу его не ушами. Ушами я слышу только тишину бункера, своё дыхание и бесконечно далёкий, монотонный гул магии. Я слышу его вибрацией самой ткани реальности, которую когда-то перекроил под себя. Каждое его слово вибрирует в магическом поле, оставляя след, похожий на рябь на воде, на круги, расходящиеся от брошенного камня.

— Великий… Дай мне… один день…

Он молится. Мне.

Артём, который никогда не молился — который всегда смотрел на меня как на учителя, как на старшего товарища, как на недостижимый идеал, но никогда как на… бога, требующего поклонения — стоит на коленях на холодном камне и просит меня о помощи.

Я чувствую его отчаяние. Оно осязаемо, как физическая боль… Оно тоже имеет для меня вкус — горький, металлический, с привкусом соли. Его резервуар маны — тот самый глубокий колодец, которым он всегда так гордился, который я помогал ему развить — почти иссяк.

Он выжег себя, пытаясь защитить город. Он убивал энтов сотнями, тысячами, но на место каждого сожженного ростка приходили десять новых чудовищ… а за ними десять новых жертв… и десять новых могил.

Он проигрывает.

МЫ проигрываем.

И он, как в детстве, приходит к тому, кто когда-то вывел его из тьмы. Приходит не за спасением — за отсрочкой. За шансом.

Я открываю глаза. Золотое сияние в комнате становится ярче, насыщеннее, оно пульсирует в такт моему сердцебиению, которое вдруг ускорилось. Бетонные стены начинают плавиться, превращаясь в тягучие, стекловидные сталактиты, но мне глубоко плевать на это.

— Что ты хочешь сделать, Артём?

Мой голос звучит в его сознании. Я стараюсь говорить ровно, безэмоционально — чем меньше чувств, тем меньше случайных выбросов силы. Чем меньше человеческого, тем безопаснее для него. Но внутри меня всё клокочет, бурлит, рвётся наружу — не магия, нет. Что-то другое. То, что я пытался похоронить под слоями золотого пепла.

То, что когда-то называлось душой.

— Я хочу пойти в самую глубь Энтов. Один.

Глупец — вот моя первая мысль.

Безумный, отважный, прекрасный глупец.

Он собирается шагнуть в пасть льва с голыми руками, потому что верит — нет, знает — что иначе не выживет никто. Он приносит себя в жертву так же естественно, как дышит, и даже не замечает этого…

— Зачем?

— Мне нужно больше силы. Я хочу отказаться от своего резервуара и стать намного сильнее.

Я закрываю глаза. Что я могу тут сказать?

Отказаться от резервуара… Стать руслом.

Мои собственные слова, произнесённые сто лет назад. Я научил его этому. Я показал ему этот путь. И теперь он идёт по нему, даже не подозревая, куда этот путь ведёт.

В никуда. В пустоту.

Ко мне.

И последнее хуже всего.

— Ты уверен, Артём?

Пауза. Длинная, тягучая, словно патока, повисает между нами. Я чувствую его сомнения — они острые, колючие, царапают мою душу изнутри. Я чувствую его страх — он липкий, холодный, обволакивает сердце. И поверх всего этого — несгибаемую, железную решимость, которая сияет ярче любой магии…

И я понимаю. Он не отступит. Он скорее умрёт, чем позволит этому миру рухнуть. Он скорее станет мной, чем признает поражение.