Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 418 – Владимир Поселягин

— Что, зубы жмут? – сразу поинтересовался я у него. – Смотри, если на ней хоть волосок тронули, хоть синяк найду, руки и ноги переломаю. И это не фигура речи. Я свои обещания всегда выполняю.

— Ты мне попугай еще, – мгновенно окрысился этот старший политрук.

— Ты первый у меня кандидат на эшафот. Где моя немка?

Толкнув толпу перед собой, я прошел через упавшие тела и направился к капитану. Подскочив, заломил ему руку и велел вести к Марте.

— Прекрати, я сам отведу, знаю, где ее содержат, – сказал все тот же полковник. – Идем.

Я повел особиста на изгибе. Тот, полусогнутый, только и мог, что семенить и материться, обещая мне кары небесные. А когда мы подошли к нужной избе, стал кликать своих подчиненных, что подбежали с оружием в руках. Мгновенно ускорившись и параллельно вырвав руку старшего политрука из плечевого сустава, я вырубил всех, кто был в форме политсостава, а заодно часового у сарая. Сломав замок и распахнув двери, я посмотрел на сжавшуюся фигурку Марты в углу. Работали с ней качественно, видимо, появились такие вопросы, на которые ответить она не смогла. Живого места не оставили. Живодеры.

— Подожди, Сергей, – сказал полковник, тоже заглянувший в сарай и увидевший, что стало с девушкой.

Однако я снова ускорился и, как и обещал, всем особистам переломал руки и ноги, а некоторым и челюсти. Вернувшись в сарай, взял девушку на руки, она худенькая. Марта ко мне доверчиво прижалась, и я понес ее к самолету. Все это под увещевания полковника, которого я не слушал.

— Извини, Сергей, но я вынужден так действовать. Ты арестован за нападение на командиров РККА.

Посмотрел на столпившихся вокруг командиров и бойцов, что взяли меня на прицел, тут уже не вырвешься, да и девушка могла пострадать еще больше, чего я не хотел. Поэтому остановившись, до самолета метров пятьдесят осталось, спросил у полковника, продолжая держать Марту на руках:

— Вы уверены? А не боитесь, что я вернусь? Я мстить буду, я мстительный.

— Неужели ты из-за какой-то немки на своих нападешь? Она же враг?

— Она моя собственность, вы посмели тронуть то, что принадлежит мне. А за такое своими вы быть перестали. Убивать не буду, но покалечу без сомнений. Надеюсь, вы понимаете мою позицию?

— И все же я вынужден так действовать. Нападение на особистов произошло на глазах множества свидетелей. Это просто так не оставят.

— Да что вы? Моего дядю расстреляли без суда и следствия, а он был Герой Советского Союза, и все равно никто не был наказан. Не верю я вам.

Однако сдаться все же пришлось. Мне связали руки, забрали вещи, браслет снять не смогли, я магнитный замок активировал, опция такая. Марту забрали и по приказу полковника отправили в медсанбат. Я внимательно проследил, где он, ночью мое время, посмотрим кто кого. Меня же завели в одну из изб, тут, похоже, жилое помещение. Руки связаны сзади были, многие видели, что я могу голыми руками сделать, и проявили разумную предосторожность. Кстати, орден сорвали, мол, не по чести носить. Какой-то батальонный комиссар из Политуправления был. Майор, если на армейские звания перевести.

— Поговорим? – спросил полковник, усаживаясь за стол, меня напротив посадили.

— С такими подонками, как вы, общаться не намерен.

— С чего же такие категоричные эпитеты? У меня приказ, задержать тебя до прибытия особой группы. Особист бомбардировочного полка уже позвонил, сообщил о твоем побеге, и что, возможно, ты появишься тут, пленница тебя интересовала. Кстати, на тебе еще нападение на командование полка.