Книга Флейта для зверя, страница 80 – Анна Велес

Дюк чуть пожал плечами. С его точки зрения, местные дворяне легко отделались. Он слышал и более страшные истории о договорах с ведьмами. Воительница чуть улыбнулась, видимо, безмолвно с ним согласившись.

— И брак состоялся, — с должным сочувствием, обратилась дворянка к кормилице. — Так ведь, матушка?

— Да, — снова тяжко вздохнула женщина. — И в положенный срок ведьма привела свою дочь к воротам замка. И Симон с молодой женой принес клятвы перед лицом Богов.

Она помолчала, комкая шерсть в руках. Как-то обреченно, будто свыкаясь заново с пережитым.

— Если быть честной, — продолжила кормилица более бодро. — Молодая госпожа была не так плоха. Девчонка совсем. Тихая, робкая. Она на самом деле обожала моего Симона. Она не походила на мать.

— У молодой жены тоже был дар? — осторожно поинтересовался Дюк.

Женщина кивнула и вдруг улыбнулась.

— Да, — подтвердила она. — Ноэль могла лечить руками. Она ходила в деревни, она спасала людей. Сколько раз она клялась моему мальчику и Его Светлости, что никогда не дотронется до темных книг матери. Она плакала по ночам, тоскуя по своей родительнице, но держала слово. Она ни разу не посещала мать.

— Темные книги? — Мэл нахмурилась, даже чуть приподнялась на своем месте.

— Ее проклятые книги! — лицо кормилицы снова омрачилось. — Мать передала их Ноэль в приданое.

— Зачем? — искренне удивился Мигель, молчавший все это время.

— Я не знаю, — призналась женщина. — Я всего лишь кормилица. Я просто заботилась о моем мальчике. Ноэль принесла с собой две книги. Одну она читала и творила свою магию. Другая всегда была заперта в ее комнате. Я лишь видела ее однажды. Эта книга наводила ужас, даже когда ты находишься рядом с ней.

— Что стало с Ноэль? — спросила Алика, возвращая рассказ в прежнее русло.

— Она умерла, — кормилица только чуть пожала плечами. — Мне жаль девочку. Пусть она и любила моего Симона, но он помнил, как его вынудили на этот брак. Он не любил жену. Даже, когда она понесла от него. В те дни он сторонился жены еще больше.

Дознаватель поморщился. Не его дело понятия дворян, но все же Дюка неприятно поразило, что, не отдавая жене свои чувства, молодой граф при этом спокойно пользовал ее и даже заделал ребенка. Невольно он посмотрел на воительницу: как она воспринимает такой оборот? У Алики было неприятное, даже рассерженное выражение лица.

— Это была страшная ночь, — теперь, продолжая рассказ, кормилица выпрямилась, расправила плечи, судорожно сжала свое рукоделие в руках. — Ночь, когда погибли все. Ноэль рожала в муках, ее крики были слышны из окон башни. Плод лежал неправильно, ребенок раздирал ее изнутри.

Глаза Мэл расширились от страха, она невольно вцепилась в руку лучника, но на лице девушки застыло выражение сострадания.

— Почему граф не позвал повитух? — сухо спросил дознаватель.

Он как-то изначально не питал к дому Монтебан особых симпатий, теперь же эта семейка вызывала в нем гнев и открытую неприязнь.

— Его Светлость не собирался спасать жизнь своей невестки, — кормилица изменилась. Теперь уже в ее тоне слышались надменные нотки, будто женщина сама принадлежала к этой семье. — Благородному дому претила навязанная сделка, и никто не собирался лишать своего сына возможности избавиться от нее. Ноэль была хорошей девочкой, но она не по сердцу моему Симону, и не ровня ему.