Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 248 – Иван Оченков

— Твою дивизию! – сморщился как от зубной боли моряк.

— Еще раз прошу прощения за бестактность, – осторожно поинтересовался князь, – но не вы ли были тем офицером?

— Я!

— Какой пассаж! Но зачем?

— Так получилось. Этот придурок приставал к ней и едва не покалечил заступившегося за нее мальчишку. Вот она и схватилась за револьвер.

— Невероятно! Я просто ушам своим не верю. Но как там оказались вы?

— На самом деле случайно. Ну а там все покатилось…

— Понимаю… точнее совсем не понимаю! Неужели нельзя все было сделать по закону, обратиться в полицию?

— И ославить девчонку на весь свет?

— Тоже верно. Но неужели теперь лучше?

— Послушайте, князь, – с надеждой в голосе попросил Будищев, – помогите мне уладить это дело, а я в долгу не останусь!

— Вы мне что, деньги предлагаете? – вспыхнул чиновник.

— Ну что вы, – отмахнулся подпоручик, – я, если надо будет, за вас любому горло перегрызу. Только помогите!

— Тише, голубчик. Я вас понял. Знаете что. Отправляйтесь-ка домой и хорошенько выспитесь. Будьте покойны, я все сделаю. Дело, конечно, непростое, но, если все так, как вы говорите, ничего ужасного еще не произошло.

— Но как же она там…

— Ну, во-первых, раньше надо было думать, – наставительно заметил Мещерский, – а во-вторых, я обещаю, что вашу протеже не будут слишком уж притеснять.

— Что значит притеснять?

— О. милостивый государь, поверьте мне, что в женских камерах подчас творится такое, что бывалый каторжник придет в сущее изумление. Но я распоряжусь, чтобы вашу воспитанницу перевели в одиночку. На это моих скромных возможностей хватит.

— А можно…

— И свидание тоже можно будет устроить. Но не сегодня.

— Что же, и на том спасибо, – с потерянным видом отозвался Дмитрий и вышел вон.

Князь участливо проводил его до вестибюля, дождался, пока подпоручику подадут пальто, еще раз посоветовал не горячиться и не делать глупостей, после чего они расстались.

Будищев шел не разбирая дороги, пока не наткнулся на чьи-то сани, и в недоумении стал озираться.

— Что это с вами, барин? – спросил извозчик.

— Что? А, нет, ничего. Просто зарвался я. Да, братец, зарвался!

— Оно и видно, что ваше благородие не в себе. Ехать-то куда будете?

— Ехать? Пожалуй…

Вернувшись в кабинет, Мещерский не стал устраиваться за столом, а расположился на диване, где только что сидел Будищев, и с задумчивым видом посмотрел на пустой стакан и тарелку с недоеденными бутербродами.

«Вот мерзавец, не убрал до сих пор!» – с досадой подумал он о служителе и хотел было пойти и наказать его, но тут раздался осторожный стук в дверь.

— Открыто, – хмыкнул князь, предвкушая, как будет распекать нерадивого подчиненного, но это оказался не слуга.

— Разрешите, ваше сиятельство? – просунул в дверь голову жандармский офицер.

— Входите, Ковальков, – благодушно отозвался Мещерский.

— Ну, как все прошло? – с явным нетерпением в голосе поинтересовался ротмистр.

— Да уж получше, чем у вас.

— Но он согласился?

— Да что же вы так торопитесь? Вот поэтому у вас ничего и не вышло!

— Осмелюсь напомнить, у нас не так много времени.

— И его было бы больше, если не дурацкая инициатива одного жандарма.

— Попросил бы вас, князь!

— Не любите, когда вам говорят правду в глаза? Ну так я вам и не папенька! Кстати, все хочу спросить, что он с вами сделал? Вы были такой смущенный и напуганный в тот вечер. Прямо как первокурсник в первую ночь, проведенную в дортуарах училища правоведения.