Книга Вторжение, страница 83 – Иван Оченков, Антон Перунов

Поскольку особого толка от этих довольно-таки маломощных и недальнобойных орудий никто не ждал, возражений не последовало. Разве что тащившие их на себе матросы иной раз в сердцах поминали императрицу Александру Федоровну, но их мнением на сей счет никто особо не интересовался.

Установленные в складках местности, они оказались совершенно незаметными ровно до того момента пока не произвели первый залп. Удар дальней картечи, хлестнувший по никак не ожидавшим подобного поворота событий французам, оказался страшен. Тяжелые чугунные пули рвали нежную человеческую плоть на части, настолько ошеломив немногих уцелевших, что в первые секунды никто из них не смог и помыслить о сопротивлении. Но что еще хуже, за первым залпом вскоре последовал и второй, после чего перешедшие на стрельбу гранатами русские канониры перешли на беглый огонь.

Опомнившиеся стрелки открыли в ответ беспорядочную стрельбу, ориентируясь по поднимавшимся над батареей клубам дыма, но без особого успеха. Единственными кто мог спасти положение, казались следовавшие за главными силами французские артиллеристы. Несмотря на то, что они еще не достигли брода, их 12-фунтовые пушки обладали куда большей дальнобойностью. Командовавший ими майор приказал немедленно разворачивать орудия, чтобы подавить дерзких варваров, но тут в дело вступил новый противник.

Расположенная на вершине утеса рядом с полуразрушенной старой татарской крепостью батарея морских 24-фунтовых пушек могла держать под обстрелом не только прибрежные воды, но и правый берег Альмы вплоть до самого аула Альма-Тамак. Расположившиеся же на побережье французы были для них и вовсе как на ладони. Правда, двигать тяжелые орудия было не так просто, поэтому командовавший ими лейтенант Вальд распределил их так, что половина контролировали море, а остальные направлены на сушу.

Заметив, что французы снимают с передков и разворачивают пушки, моряки решили вмешаться и как только те приготовились открыть огонь, обрушили на них свои тяжелые гранаты. Первая из них легла сильно правее, всего лишь распугав не отведенных в тыл лошадей, зато остальные разорвались прямо на позиции, разбив одну из пушек и покалечив несколько человек расчета.

Следующий залп лишил колес еще оно орудие, а третий угодил прямо в зарядный ящик, вызвав взрыв хранящегося там пороха. Покончив с батареей, русские артиллеристы сделали еще несколько выстрелов, проредив приготовившиеся для марша колонны пехоты, после чего лейтенант решил поберечь с таким трудом доставленные на утес боеприпасы и задробил огонь.

Между тем, внизу продолжался бой. Жалкие в любой другой ситуации горные единороги, не прекращая вели стрельбу по пытавшимся преодолеть несчастную речушку французам. Те пытались отвечать из своих ружей, но находящиеся внизу стрелки никак не могли поразить укрытых за обрывом пушкарей, а что еще хуже, на проклятом берегу просто негде было укрыться.

— Надо отступить, иначе мы скоро останемся без солдат, мрачно заметил кто-то из офицеров.

— Вперед! — не удостоив его ответом, приказал бригадный генерал Буа и, выхватив шпагу, первым вступил в грязную альминскую воду.

Ветераны Алжира, составлявшие большинство в его войсках, можно сказать, оказались в своей стихии. Жара, пески, бесплодные холмы и коварный враг… разве что арабы, с которыми привыкли иметь дело французы, никогда не имели столько пушек!