Онлайн книга «Вторжение»
|
Согласившись встать во главе левого фланга, ваш покорный слуга сам оказался практически в том же положении, за которое нещадно критиковал Меншикова. То есть без штаба. Нет, так-то он у меня имелся, но в Севастополе, где Корнилов, действуя от моего имени, весьма плодотворно руководил подготовкой города к осаде, а эскадры к предстоящим сражениям. В действующую же армию я отправился всего лишь с несколькими офицерами и охраной. Поскольку капитан второго ранга Лихачев был непосредственно занят командованием бригадой, самым старшим в моей свите оставался капитан-лейтенант Федор Юшков. На нем была вся походная канцелярия и прочие организационные вопросы. Остальными флаг-офицерами стали четверо молодых мичманов, списанных с разоруженных кораблей, фамилий которых я еще не успел запомнить и едва не превратившийся в профессионального разведчика лейтенант Стеценко А теперь кроме них под моим командованием целых три генерал-майора. Командиры бригад. Иван Егорович Любимов, Павел Александрович Гогинов и артиллерист Николай Дмитриевич Тимофеев. Все трое заслуженные пятидесятилетние воины, судя по их мрачным физиономиям не слишком-то обрадованные чести служить с представителем августейшей фамилии. А вот начальника штаба дивизии не имелось. Нет сейчас такой должности… Впрочем, как только французы попытались пройти по берегу моря и попали под обстрел морских батарей, скептицизма в их глазах поубавилось. Ибо прекрасно знали, кому обязаны их появлению. Когда же дивизия Канробера перешла Альму… — Говорил Кирьякову, надо и там укрепиться! — с досадой пробурчал я, прикидывая что делать дальше. На лицах заслуженных генералов практически одновременно появилось выражение досады. Дескать, зачем было говорить? Надо было приказать, и клевать мозг, пока не исполнит! То, что они и сами могли проявить инициативу и поддержать меня, очевидно никому в голову не пришло… Вскоре давление французов заставило наших стрелков отойти за гребень и укрыться там, после чего наступление противника застопорилось. Пусть наши пушки были легче и уступали по дальности нарезным винтовкам, они все же стояли на укрепленных высотах и раз за разом сметали наступающие колонны картечью. — Юшков, готовь приказ первым и вторым батальонам Московского и Минского полков с резервной батареей выдвинуться навстречу… — Константин Николаевич, — вмешался Тимофеев. — Позвольте мне отправиться к полкам и лично возглавить их? — А как же… — Так будет быстрее, — пояснил свою мысль генерал. — А что до моих батарей, так они уже на позициях. Офицеры там грамотные, как-нибудь управятся! — С богом, Николай Дмитриевич! И передай солдатам мою волю — ни шагу назад! Держаться до последней крайности. Кончатся патроны, драться штыками, кулаками, даже зубами, если понадобится, но без приказа не отходить! Будет трудно — поддержим, благо резервы у нас еще имеются… — Все будет исполнено в точности, ваше императорское высочество! — посерьезнел комбриг, после чего кивнул на прощание сослуживцам и направился к коновязи. Уже взобравшись в седло, Тимофеев как-то ухарски ухмыльнулся и пришпорив лошадь скоро скрылся из виду. — Ваше императорское высочество, — негромко спросил проводивший взглядом начальника артиллерии Гогинов. — Не стоит ли послать донесение светлейшему? |