Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 68 – Иван Оченков, Антон Перунов

Разговоры за обедом шли самые невинные. Мари что-то рассказывала о детях, Сашка, заслужив при этом внимательный взгляд супруги, похвалил новую приму Александринки, затем я показал эскиз заказанного на свадьбу Макса ожерелья.

— Довольно мило, — со знанием дела оценила императрица. — Но к нему надобно непременно заказать серьги или даже диадему, чтобы получилось настоящее «parure». [1]

— А мне кажется, что и так неплохо, — чертыхнувшись про себя, пожал я плечами.

— Боюсь, что просто «неплохо» в данном случае недостаточно, — строго заметила невестка, давно забывшая, что выросла в не самом богатом Гессене.

— Мари права, — добавил внимательно прислушивающийся к разговору Александр. — Ты будешь представлять не только нашу семью, но и всю Россию, а жених, как ни крути, Габсбург и родной брат императора. Так что подарок должен быть соответствующим…

— Ну не знаю, потратить целое состояние, чтобы пустить пыль в глаза… Зачем мне это?

— Бог мой, Костя, ты начал говорить, как купец! — засмеялся брат.

— Что поделаешь, — философски заметил я, — времена меняются, меняемся и мы вместе с ними. Впрочем, вы, наверное, правы. Передам ювелиру, чтобы сделал серьги и, пожалуй, браслет.

— А диадему?

— Не думаю, дорогая Мари, что мне следует раздавать короны. К тому же времени осталось не так уж много.

— Действительно, следует поторопиться, — подал голос помалкивавший до сих пор Адлерберг. — Вдруг помолвка расстроится, как давеча у князя Гагарина…

— А что там случилось? — довольно фальшиво изобразил неведенье государь.

— Саша, не при детях! — поджала губы императрица.

Впрочем, скоро подали десерт, после которого наши отпрыски шумной толпой покинули столовую, а мы остались в тесной компании.

— Костя, нам надо серьезно поговорить, — начала Мария Александровна. — Ты, конечно, человек свободный и потому можешь позволить себе некоторые вольности, но все же занимаешь высокое положение, которому должен соответствовать.

— Прости, Мари, но я никак не могу взять в толк, о чем ты?

— Э… — растерялась невестка. — О твоем участии в дуэли…

— Боюсь даже представить, — выразительно взглянул я на генерала, — кто мог рассказать тебе такой вздор! Клянусь, я не участвовал ни в каких дуэлях, а как раз напротив предотвратил одну из них.

— При этом ваши люди избили князя Долгорукова, — поспешил вмешаться Адлерберг.

— Давайте начнем с того, что это неправда. Твоего «сердечного друга» по Пажескому корпусу никто не бил. [2] Хотя, признаюсь честно, поводов к тому было предостаточно. Ведь этот негодяй фактически и спровоцировал дуэль, распуская гнусные слухи о сестре одного из участников.

— А ты всего лишь приставил к его лбу пистолет и заставил отказаться от своих слов? — саркастически усмехнулся брат.

— Вообще-то это был револьвер, причем незаряженный.

— Но одна-то камора была с пулей!

— Ничего похожего. И будь Долгоруков хоть чуть сообразительнее, он бы это понял.

— И с лейб-гусаром Хлыновым ты тоже не стрелялся?

— Разумеется, нет. Иначе один из нас был бы сейчас мертв. Лейб-гусар, насколько мне известно, теперь в добром здравии, я вроде бы тоже.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— А что я должен делать? Мне стало известно о том, что несколько молодых идиотов собираются устроить запрещенный законом поединок. Пришлось вмешаться и спасти одного от смерти, а другого от каторги.