Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 85 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Куда? — изумился государственный обвинитель.

— В Самсун, господин офицер.

— Какой же, позвольте спросить, черт принес вас к берегам Кавказа?

— Не могу сказать точно, — горестно вздохнул грек. — Сам я не слишком разбираюсь в навигации, но мой шкипер Гасан-бей уверял меня, что мы скоро достигнем порта.

Гасан-бей — заросший бородой до самых глаз араб с лицом отпетого головореза подтвердил его слова энергичным кивком и пробормотал что-то вроде, — Все в воле Аллаха!

— Сколько у вас матросов? — вкрадчиво поинтересовался Буткевич.

— Двадцать восемь человек, господин офицер. А также шкипер и пассажир.

— Соответственно, всего вместе с вами тридцать один человек?

— Совершенно верно.

— Но для самообороны у вас две сотни штуцеров?

— Это очень неспокойные воды, — развел руками грек.

Со стороны этот балаган выглядел даже забавно, но меня немного напрягала позиция судьи, ни разу не одернувшего Ставракиса. Иногда даже казалось, что еще чуть-чуть, и контрабандисты смогут избежать наказания. И только мое присутствие удерживало Аполлона Матвеевича от вынесения оправдательного вердикта.

— Этот грек действительно христианин? — тихонько спросил я у оказавшегося рядом защитника.

— А что вас удивляет? — пожал плечами полковник. — Столетия османского ига не могли не сказаться на нравственных качествах подвластных народов.

— А врач его осматривал?

— Полагаю, да. Карантин же…

— Надо бы его пригласить.

— Ваше императорское высочество, — улыбнулся Корольков. — Я в некотором роде — защитник…

— Не слишком активный.

— Прошу меня извинить, но скоморошества в зале суда не люблю-с. Касаемо дела, могу сказать одно. Хотя намерение контрабанды очевидно, само событие преступления не состоялось. Сопротивления, если не считать попытки бегства, не оказано. Посему буду настаивать на минимальном наказании. То есть судно с грузом, конечно, конфискуем, владелец и шкипер заплатят штраф, но ни каторги, ни арестантских рот никто не получит. Господин Суходольский в этом смысле у нас либерал-с!

— А англичанин?

— А что англичанин? Судя по документам, он и впрямь практикующий врач, бакалавр медицины Эдинбургского университета. Скажет, что хотел лечить страждущих…

— Кстати, как, говорите, его зовут?

— Юджин Меррин.

— Где-то я уже слышал это имя…

Врач все же был вызван и засвидетельствовал, что господин Ставракис здоров, находится в своем уме и твердой памяти, а также… обрезан.

Ренегатов в России традиционно не жаловали. Поэтому вероятность отделаться штрафом для хозяина судна с каждой минутой становилась все более призрачной. На каторгу его преступление не тянуло, хотя пара лет в арестантских ротах тоже не сахар. Впрочем, меня все больше и больше интересовал его пассажир. Слишком уверенно он себя держал на суде в присутствии столь важных персон.

— Как ваше имя? — начал обвинитель.

— Юджин Мэррин, ваша честь.

— Вы дворянин?

— Эсквайр.

— Цель вашего нахождения на судне?

— Путешествие. Я в некотором роде натуралист, а Кавказ просто полон неведомых европейской науке представителей флоры и фауны.

— Известно ли вам, что нахождение иностранцев на территории Кавказа возможно только с разрешения Российских властей?

— С вашего позволения, — англичанин позволил себе улыбнуться, — я теперь вовсе не на Кавказе. И даже на благословенную землю древней Тавриды попал не совсем по своей воле.