Онлайн книга «Константин. Сталь и Кровь»
|
— Прошу меня извинить, — сумел взять себя в руки англичанин. — Но я не вправе давать оценку правосудия в вашей стране и беспокоюсь лишь о своем соотечественнике. — Тем не менее, вы считаете возможным вмешиваться в ход судебного разбирательства! Причем не поленились, бросив все дела, прибыть сюда из Одессы. Ради простого путешественника? — Вас это удивляет? — в голосе дипломата прорезалась надменность. — Между тем, флот и армия его величества всегда готовы прийти на помощь даже самому ничтожному из ее подданных! — В особенности если тот находится на секретной службе королевы. — Не понимаю о чем вы! — О том, что вы — болван! И своими глупыми действиями только что дезавуировали собственного шпиона. И уж будьте покойны, достопочтимый сэр, я найду способ довести до вашего начальства сведения об этом промахе! Что же касается вашей армии и флота, то я уже встречался с ними и должен сказать, что они не слишком меня впечатлили! — Но… — Разговор окончен, мистер. На хрен, это вон туда! 1856 год стал Рубиконом, окончательно разделившим эпохи парусного и парового флотов. Началось все, как ни странно, с Франции парламент которой принял закон, одним махом исключивший из списков флота все боевые корабли, не имевшие паросиловой установки. Буквально через неделю аналогичный закон приняли в Великобритании, корабелы которой с полным напряжением сил строили новые броненосцы и не желали отвлекаться на оснащение многочисленных парусников машинами и котлами. Российское морское ведомство, в общем и целом, двигалось в том же направлении. Несмотря на то, что имелось несколько более или менее удачных опытов по переоборудованию чисто парусных линкоров в парусно-винтовые бурное развитие брони и артиллерии ясно показывало, что будущего у этих боевых единиц нет. В связи с чем тратить деньги на подобный «апгрейд» не имеет никакого резона. Еще более бессмысленным было оставлять наши многочисленные парусные корабли и фрегаты в строю, поэтому их начали продавать всем желающим, предварительно, конечно, разоружив. Обратной стороной этого в целом прогрессивного процесса стало большое количество моряков, оставшихся не у дел. И если нижних чинов можно было относительно безболезненно уволить в запас, то с офицерами, большинство из которых не имели никаких сторонних доходов и жили исключительно на жалованье, нужно было что-то делать. К счастью, среди моих подчиненных оказалось немало предприимчивых людей старавшихся найти выход из сложившейся ситуации. Одним из таких офицеров оказался капитан первого ранга Николай Андреевич Аркас. Будучи греком по происхождению, он не имел больших связей в высших кругах Петербурга, тем не менее, сделал неплохую карьеру, получив еще в 1852 орден святого Георгия (за беспорочную службу в течении 18 морских кампаний), звание флигель-адъютанта и став членом учрежденного еще моим отцом «Пароходного комитета». Во время войны занимал в основном административные должности, лишь недолго покомандовав отрядом базировавшихся в Ревеле канонерок. А теперь должен был получить под командование предназначенный к переоборудованию в парусно-винтовой линейный корабль «Ростислав», но… Сначала, проведенное перед постановкой в док освидетельствование показало, что корпус не старого еще корабля успел изрядно подгнить и нуждается в тимберовке. Стоимость которой делало модернизацию корабля нецелесообразной. В общем, когда мне доложили, что Аркас просит аудиенции, я подумал было, что он будет просить о новом месте, но ошибся. |