Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 283 – Иван Оченков

— Заходи, Настенька, – повторил я, – мы с тобой и не поговорили толком, как вы приехали. Рассказывай, как добрались, не надо ли чего?

— Чудной ты человек, князь, – проговорила она серьезно, – я к тебе пришла спросить, не надо ли чего, а ты холопку о том спрашиваешь, заботу проявляешь.

— Не говори так, знаешь ведь, что ты для меня не холопка. Ты мне жизнь спасла, служишь верно, как же мне о тебе не заботиться?

— Ты, князь, мне больше чем жизнь спас, ты мне не дал в грехе пропасть, душегубством занимаясь. Да и на том дворе тогда, я чаю, и без моей помощи справился бы. Ну, да не будем о том, скажи, не надо ли тебе чего, может, помыться после трудов?

— Что, и баня уже готова?

— Ну, баня покуда не построена, однако слуг у тебя много, воды они, дармоеды, нагрели, лохань, какую ты ванной называешь, Клим вместе со всем припасом привез. Прикажи только, и все сделаем.

— И то верно, вели приготовить.

Не прошло и четверти часа, как Настя доложила мне, что ванна готова. Поставили ее в большом приделе моего шатра. Я быстро зашел за ширму, загораживавшую здоровую бадью, игравшую роль ванны, и, быстро раздевшись, с наслаждением погрузился в воду. Настя тем временем подобрала мою одежду и, посетовав на ее заскорузлость, кинула ее в чан.

— Совсем запамятовал, – подал я голос из бадьи, – как гостья наша?

— Ксения-то? Все как ты велел, княже, место ей отвели, одежду подобрали, бог даст, никто ее не признает.

— А пошто не спрашиваешь, кто она да откуда, неужели не интересно?

— Так я тебе не жена, князь, чтобы расспрашивать, захочешь – сам расскажешь, не захочешь – от тебя ведь не допытаешься. Или ты желаешь, чтобы она тебе чистое белье, как помоешься, принесла?

Я, услышав нотку ревности в ее голосе, обернулся и увидел, что она уже в одной рубашке стоит рядом с моей импровизированной ванной, приготовившись, очевидно, мыть мне волосы.

— Еще чего придумаешь? Да и не собираюсь я до того, как помоюсь, терпеть, ну-ка иди сюда, глупая, я тебя кой месяц не видел.

— Ой, князь, срам-то какой, а услышит кто…

— Не кричи – и срама никакого!

— Ага, не кричи, с тобой эдак не получается…

— Господи, да замолчишь ты?..

Вечером, когда Настя уже ушла, ко мне заявились мои приближенные. Походный раскладной стол ломился от наваленной на него снеди, а посреди него стоял изрядный кувшин вина. Жестом я указал пришедшим садиться и, дождавшись, когда они займут свои места, поднялся и, налив каждому в кубок вина, провозгласил:

— Друзья мои, так уж случилось, что я только сейчас узнал о том, что у меня родился сын и наследник. Я нахожусь далеко от своей семьи, но это единственное, что меня огорчает. Я рад, что я нахожусь в кругу моих друзей, с которыми могу разделить радость, и ни за какие сокровища мира не променял бы сейчас вашу компанию на королевский дворец. Мой мальчик еще очень мал, но он уже сейчас сын герцога, внук и племянник королей. Но знайте, когда он подрастет и спросит меня, чем я особенно дорожу в жизни, я покажу ему не свою корону и не свое княжество, я покажу ему вас и скажу: сын мой, если я чего и добился в жизни, то это потому, что рядом были эти люди!

Клим, Кароль и Казимир дружно вскочили и подняли вслед за мной свои кубки. Мы осушили их, чтобы тут же наполнить. Мои ближники были явно растроганы моими словами, и каждый хотел высказать мне свою благодарность в ответ. Я улыбался им и пытался представить себе, каково это – быть отцом. Когда благодарность улеглась и мы смогли отдать должное усилиям повара, ко мне подвинулся Клим и, пользуясь тем, что Казимир и Кароль заняты едой, шепнул: