Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 294 – Иван Оченков

— Ну что, староста, пойдем поспрашиваем у воров, какая нелегкая их принесла? – обратился я к предводителю устюжан.

Тот согласно кивнул, и мы, спустившись с башни, отправились допрашивать пленных. Более-менее уцелевшими были только первые пятеро, остальные, получив свою дозу свинца, либо покинули этот мир, либо были тяжелоранеными. Захваченные в плен казаки со связанными за спиной руками стояли в окружении ополченцев, потупив глаза, лишь изредка зыркая в сторону своих конвоиров. Лицо одного из них показалось мне знакомым, и я, подойдя ближе, осветил его факелом.

— Что, Семка, все озоруешь? Вот видишь, гора с горой не сходится, а человек с человеком – завсегда.

— Князь? – немного удивленно протянул, глядя на меня, пытавшийся в свое время ограбить меня казак.

— Эх, не везет тебе со мною, Сема! Не расскажешь, какая нелегкая тебя сюда принесла? Ты ведь вроде как саблю Трубецкому на верность целовал?

— Князь Трубецкой обманул нас и жалованья обещанного не заплатил. Потому мы решили, что нас сабли наши вознаградят.

— Крыса ты, Сема. Всю жизнь крысой был и, видать, как крыса с ней и расстанешься!

Собравшиеся вокруг люди громкими криками поддержали мои слова.

— Вот что, люди, – возвысил я голос. – Я чужак в вашей стране и не знаю ваших законов, но полагаю, что раз сии воры хотели разорить ваш город и лишить вас живота и достояния, потому вам их и судить! Я слышал, что вы, потеряв многих своих близких, уже не раз отбивали нападения таких, как они, потому полагаю, что найдете справедливое наказание, дабы другим было неповадно.

— Повесить их! – раздались крики собравшихся вокруг людей.

— Повесить дело нехитрое, – выступил вперед староста, – однако перед тем не мешало бы допросить воров порядком – много ли их да каковые намеренья имели!

Пока местные жители гудели, решая, справедливы ли речи их вожака, я, наклонившись к нему, тихонько проговорил:

— Ты раздели их, чтобы сговориться не смогли, да каждого и допроси отдельно. Коли грамотен, так запиши, что каждый скажет, а потом и сличишь, правду выискивая. Да казакам скажи, что тот, кто больше других расскажет, жив останется.

— Хитро, а ты, князь, не желаешь воров поспрошать?

— Нет, у меня своих дел полно, да и чужак я среди вас. Вон Вельяминов вернется – ему и расскажешь, чего добился, он, если что, ваш приговор и утвердит, а мое дело сторона.

Вернувшись вместе с драбантами на свой двор, я вспомнил о монахе, которого из опасения велел на всякий случай запереть в одном из амбаров.

— Кароль, где этот поп?

— Наверно, спит уже, по приказу вашего высочества ему дали сена и хорошее одеяло, так что…

— Ну и ладно, пусть спит, утром отпустите.

— Слушаюсь.

Увы, выспаться в тот день нам было не суждено. Едва стало светать, появился земский староста с крайне встревоженным лицом.

— Что случилось? – спросил я его, отчаянно зевая.

— Беда, князь!

— Что за беда?

— Все казаки на допросе сказали одно и то же. Дескать, князь Трубецкой обманул их с оплатой, и потому почти тысяча казаков ушла от него, и идут они жестоким обычаем. Грабят все, не жалея ни церквей, ни монастырей. Не жалеют ни старых, ни малых.

— И куда идут?

— Сказывают, не решились еще – то ли на Вологду, а то ли на Кирилло-Белозерский монастырь.

— Проклятье, с такими союзниками и врагов не надо! И как ты полагаешь, куда пойдут?