Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 450 – Иван Оченков

— Ну а что, дело житейское. Молодец девка, так уходила государя, что он и не слыхал, как мы всю ночь из пушек палили! Я вам давно говорил таковую для него завесть, куда как спокойнее бы служилось. Хорошо хоть сам нашел.

— Что, правда?.. – недоуменно спросил государь.

Ответом ему был сначала тихий, а затем все более громкий хохот его приближенных. Федька еще ни разу не видел царя смущенным, но, похоже, приключился как раз такой случай.

— Тише вы, жеребцы стоялые, – беззлобно ругнулся царь, а затем стал смеяться вместе со всеми.

— Да уж какие мы жеребцы, – сокрушенно вздохнул Анисим, вызвав новый приступ хохота, – мы так, все больше по стеночке.

Сообразивший, в чем дело, Федька тоже было ухмыльнулся, а затем скосил глаза на товарища. Тот, как видно, наученный службой в кремле, стоял не шелохнувшись, как истукан. Когда смех стих, Вельяминов продолжил:

— Полк Гротте завтрева подойдет, так надобно решить, будем ли в осаде стоять или пойдем на Смоленск. Черкасский-то, я чаю, скоро там будет.

— А сам что думаешь?

— А что тут думать! Ну ее, эту Белую-то… без осадных пушек ее никак не взять, а ежели ждать, пока ляхи сдадутся, так простоим до морковкина заговенья. Лучше потом от Смоленска пошлем рать какую-нибудь для осады, а царю русскому тут немного чести стоять.

— А ты чего скажешь? – обратился государь к фон Гершову.

— Белая – действительно крепость небольшая, – немного ломаным языком отвечал тот, – однако она стоит на важном пути и взять ее необходимо. Надо, чтобы сюда прислали войско от Черкасского, или оставить тут в осаде полк Гротте или еще кого-нибудь. Но снимать осаду даже на время не следует. Два-три дня ничего не решат для нас, а к противнику может подойти сикурс^[102].

— Ну ты, Кароль, прямо стратегом стал, – улыбнулся государь, – ладно, на том и порешим. Подождем Гротте, а там видно будет, может, еще и случится что.

После того как завтрак закончился, государь велел седлать коней и поехал с воеводами объезжать вражескую крепость, а Мишка с Федькой остались в лагере. Давешняя девушка несколько раз показывалась из шатра, занятая какими-то делами, но близко не подходила. Федька, рассмотревший ее при дневном свете, решил, что девка как девка. Красивая, конечно, этого не отнять, но бывают и лучше. А вот Мишка, кажется, опять впал в мечтательность.

— Федя… – протянул он, – а у тебя невеста есть?

— Ага, – беззаботно откликнулся тот, – дядька Ефим хочет, чтобы я на Фроське женился.

— А ты чего?

— А чего я? Пока служба, а там видно будет.

— А она красивая?

— Кто?

— Ну, Фроська?

— Не знаю… красивая, наверное, – задумался на минуту Панин, и неожиданно сам для себя добавил: – Да, красивая и любит меня.

— Почем знаешь?

— Не почем, знаю и все!

— А красивей Лизы?

— Какой Лизы?

— Ну как какой… по мне, красивей ее и быть не может. У Вани всегда красивые женщины вокруг были. Он мне показывал еще, когда царем не был, Настю и Ксению. Они тоже красивые, но Лиза все равно красивее. Настю потом немчин зарезал, а Ксения не знаю куда делась.

— А ты чего царя Ваней зовешь?

— А он мне сам разрешил, давно, когда еще царем не был. Федя, а чего все смеялись поутру?

— А ты не понял?

— Нет, а ты?

— И я не понял, просто все смеялись, и я начал, а то подумают еще, что дурачок.