Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 549 – Иван Оченков

— Да, именно так.

— Прекрасно – когда у тебя будет сильная и, самое главное, победоносная армия, ты сможешь сделать все что захочешь, ни на кого не оглядываясь.

После моих слов лица короля и Эббы немного посветлели, и я, решив, что влюбленным есть о чем поговорить, откланялся. Выйдя из королевского кабинета, я снова наткнулся на Николаса Спаре.

— Друг мой, вы не подскажете, куда запропастились мои спутники?

— Они ожидают ваше величество в малом зале. Прикажете проводить вас?

— Не стоит, я помню, где он находится.

Быстро пройдя дворцовыми коридорами, я попал в зал, где меня ожидала моя свита, и застал прелюбопытную картину. Вокруг рынд и московских дворян собралась группа молодых придворных и развлекала себя тем, что с любезными улыбками говорила им всякие гадости.

— Господа, обратите внимание, какой варварский кинжал у этой бородатой обезьяны, – обратился к хихикающим друзьям один из представителей золотой молодежи, – право, ей, наверное, очень хорошо сдирать кожу с бунтующих рабов.

Семен Буйносов, про которого говорил придворный, очевидно, чувствовал неладное, но сдерживался. Придворные шалопаи тем временем, чувствуя свою безнаказанность, перешли на Романова:

— А это чучело, господа – вы только на него посмотрите: вид, как у теленка в стойле, ей-богу.

— Интересные люди случаются при дворе моего брата Густава, – громко произнес я, оказавшись у них за спиной, – один хорошо разбирается в инструментах палача, другой только что оторвался от загона с телятами.

Представители золотой молодежи, услышав мою речь, в недоумении обернулись ко мне и несколько стушевались.

— Раньше, правда, во дворец Трех корон не пускали ни заплечных дел мастеров, ни скотников, – продолжал я, – но, как видно, наступили новые времена.

— Ваше величество, – начал было один из них, – мы не привыкли, чтобы к нам обращались подобным образом…

— Ты ведь Магнусон, верно? – узнал я его. – Я тебя помню. Это ведь ты задирал моего офицера, когда у меня была свадьба с принцессой Катариной? Ван Дейк, кажется, тогда проколол тебе ляжку, или что-то другое? Как я погляжу, с тех пор ты стал осторожнее и задираешь только тех, кто тебя не понимает.

— Что-то случилось, ваше величество? – подошел ко мне с вопросом камергер, как видно, обеспокоенный происходящим.

— О, ничего страшного, друг мой. Этим молодым дворянам, как видно, приелись придворные развлечения, и они жаждут попасть на войну. Представляете, они хотят вступить в мою армию волонтерами!

— Магнусон, Тиле и Фридрихсон хотят вступить в ваше войско? – недоверчиво переспросил камергер.

— А что в этом такого? Посмотрите на них, какие бравые парни! Неужели вы думаете, что мой брат Густав Адольф откажет этим храбрецам в такой малости?

Оставив озадаченных придворных, я повернулся к своим спутникам и тихонько скомандовал:

— Вот что, ребята: ноги в руки – и домой, пока никакой напасти не приключилось.

— Государь, – махнув головой, обратился ко мне Семен Буйносов, – мнится мне, что свеи какую-то неподобь говорили!

— И что?

— Невместно спускать!

— Ополоумел… – шепчу, подойдя к нему вплотную, – они на шпагах дерутся, к коим с детства приучены. Был бы Кароль здесь или ван Дейк – другое дело, а вам не сладить с ними, погибнете только зря.

— Ничто, мне телохранитель твой говорил, что оружие выбирать можно, а раз так, то хрен им, а не шпаги.