Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 33 – Лин Няннян

Пушистые белые облака, неспешно плывущие в вышине, вмиг заиграли причудливыми бликами. Все подняли головы, и им показалось, будто бы в небосводе мелькнул цветной арочный мост^[10]. Вот же странность! Откуда он взялся, если на дождь и намека не было? Сморгнув привидевшееся, люди более не замечали ярких очертаний, зато обомлели, опустив взгляд под ноги.

— Что… что произошло с телом? – Юй Фу, будто ошпаренный, отшатнулся. – Откуда такие перемены?

Остальные в таком же замешательстве нервно сглотнули и прикрылись рукавами.

На земле, где еще мгновение назад лежал нетронутый временем кочевник, теперь покоилось распадающееся тело. По-видимому, влияние завесы развеялось окончательно и все вернулось на свои места. На глазах столпившихся людей его черты заметно сгладились; кожа потускнела, словно покрылась сероватой вуалью; линии лица потеряли четкость и выразительность. Руки осели и, как вся фигура, стали походить на вещь, слишком долго пролежавшую под дождем. Вдобавок потрепанная одежда местами потемнела и срослась с плотью – удручающая картина. Теперь, пристально оценив погибшего, нельзя было точно сказать, умер он три, пять, да даже семь дней назад.

Лао Ван опустил ладонь и облегченно выдохнул: завеса, которую он поддерживал эти дни, забирала у него непомерно много сил. Тяжелая, затхлая нота наполнила воздух, отчего говорить выходило только полушепотом. Мяо Цзе, так и не отойдя от шока, промолвила:

— Значит, все произошло той ночью…

Господин Лю, казалось, потерял всякий интерес – ведь догадка его не подтвердилась – и потому более ничего не предполагал вслух.

Не дрогнув ни от вида тела, ни от смрада, владыка объявил:

— Лао Ван, поручаю тебе это дело: опроси местных – накануне благосклонности Небес кто-то мог видеть подозрительных людей в Чжоухэ. Разузнай у горожан, чьи родственники пропали, вероятно, отыщешь хоть какую-то связь. И наконец, отправляйся в опустевшее поселение кочевников – после исчезновения они должны были оставить следы. Этот народ действует грубо и без раздумий, – наверняка мы что-нибудь найдем.

Слепой даос смиренно вытянул руки и опустил голову. Старейшины же, почти сразу уподобившись падальщикам, окружили тело и принялись о чем-то судачить. Один, всматриваясь, щурился, второй задумчиво теребил бороденку, третий взмахнул рукавами и вдруг воскликнул:

— Погодите, погодите! Господа, как это понимать?

Из любопытства наставники переступили через свою неприязнь и заглянули поверх сутулых спин. Юй Фу также подошел и, как остальные, издал невольный «ох». Он прикрыл рот, чтобы спрятать явное ошеломление, но Го Бохай уже стоял рядом и все прекрасно видел и понимал.

— Чушь! – возмутилась Мяо Цзе.

Летописец посмотрел на нее исподлобья:

— Где же именно, уважаемая? – Следом он вынул платок и, тканью касаясь ладони кочевника, разжал его кулак. – Серебряный волос! – громко объявил он. – Подобный мы все уже встречали!

Мяо Цзе вдруг раскраснелась, глянув на Го Бохая, словно от одного его вида ей становилось невыносимо больно.

— Поэтому я и говорю – чушь! Улику, которую предоставил кочевник, передали Лао Вану.

Она указала веером на даоса, и тот не стал отмалчиваться:

— Заверяю вас, все хранится в надежном месте. Я недавно лично убедился.

Мяо Цзе несколько раз беззвучно открывала рот, желая что-то добавить. Однако, разгоряченная, она не могла собраться с мыслями. Господа уже свыклись с подобной ее чертой.