Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 218 – Лин Няннян

Вместо желтого вспыхнул зеленый свет, и из руки демона вылетело несколько призрачных огоньков^[109], которые тут же подхватил ветер. Глаза Хоцзучжоу округлились, и он бросился их ловить.

— Ланьли-и-и-и! Ланьли, стой!

По холму пронесся еще один голос, который прозвучал, как рык разъяренного тигра:

— Хэйфэн!

Сянцзян обернулся на зов и вдали увидел фигуру юноши – Мэн Чао. Еле стоя на ногах и задыхаясь, он вскинул перед собой лук и снарядил его стрелой. Раздался свистящий звук, а после возглас пикирующей птицы.

Недолго думая, демон Тьмы схватил Хоцзучжоу за плечо и поставил его перед собой. Стрела попала прямо в заклинателя, и оттого Мэн Чао рассвирепел сильнее. Он выставил лук вновь и скомандовал:

— Хосунъя… обратно!

Однако оружие ослушалось хозяина, и стрела замертво встала посреди груди демона.

Возможно, это произошло потому, что Мэн Чао выпустил стрелу навскидку, а возможно потому, что… ее кто-то удерживал!

Хоцзучжоу опустил глаза, и перед ним открылась пугающая картина: длинная стрела в его груди была как живая, своей мощью она вырывалась вперед, при этом разрывая грудную клетку, как дикий зверь. Но ей все равно что-то мешало двинуться дальше.

За спиной Хоцзучжоу проскрипел холодный голос:

— Мокуан был бы счастлив, узнав, как его возвращения многие ждут… Но мы же ему об этом не расскажем, верно? Не переживай, я не оставлю тебя в беде.

Последняя фраза не звучала как желание спасти бывшего товарища. Сделав шаг назад, Сянцзян выдернул стрелу, которую все это время удерживал, после чего отпустил ее, и та, словно птица в свободном полете, взмыла обратно к хозяину. Он вновь обратился к Хоцзучжоу:

— Нравится мое проклятие? К сожалению, оно очень губительно…

Тело заклинателя прошиб леденящий холод, который заглушил всю боль от раны. Каждой мышцей он ощущал, как что-то проникает в глубь грудной клетки. Демон застыл на месте, не в силах даже пошевелить губами, а после его, как и Ланьли, заволокла тьма. Спустя секунду в сжатой руке Сянцзяна вновь оказались призрачные огоньки, которые медленно ускользали сквозь холодные пальцы.

Мэн Чао поспешно зарядил лук. Натянутая тетива от предвкушения выпустить свирепую стрелу задрожала, издавая глухой звон над ухом лучника. Он прищурился, чтобы на этот раз одним выстрелом сразить врага, но был поражен услышанным: небеса наполнились гулким хрустом, как от треснувшей пополам глыбы льда.

Вмиг вокруг столицы образовалась невиданных размеров стена, которая не прекращала тянуться ввысь. На ней виднелись узоры прорастающей вверх лозы. Поднимаясь, трескаясь тут и там, она росла и в мгновение ока завернулась в центре, теперь походя на невиданных размеров колпак от посуды. «Колпак», который вот-вот накроет всю столицу разом!

Купол почти захлопнулся. Лоза пробиралась все выше, стебли переплетались, как жизни и судьбы смертных, разрастались, а после покрывались пестрыми желтыми цветами хризантем. Когда первые лепестки коснулись земли, Мэн Чао прошептал:

— Двухсотлетняя…

Взор Сянцзяна был прикован к другому: что-то вырвалось из-под земли и обвивало тела Хоцзучжоу и Ланьли, ломало их кости и разрывало ткани. Растения пробивались вновь и вновь, будто по чьей-то воле. Корни начали цепляться и за сапог Сянцзяна. Он вырвал ногу из окрепших стеблей, напоминающих цепкие лапы, и принял личину ворона. Птица взмыла к верхушке купола, и юноша внизу закопошился.