Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 82 – Лин Няннян

У Чан подскочил в холодном поту: это не его покои, а вчера днем они с учителем и Сянцзяном остановились на постоялом дворе «Спящий журавль». И раз учитель не пришел его разбудить, значит, наверняка ушел куда-то без него?

Наспех надев второй сапог, он выбежал в коридор второго этажа и пронесся по лестнице вниз. Пролетев несколько ступенек за раз, У Чан опешил. Среди людей, находившихся здесь, знакомого лица не обнаружилось, а те, кто встретил юношу грозным взглядом, были очень недовольны шумом, который тот издавал. «Получается, учитель действительно так поступил – ушел по своим делам?» Тот день из детских воспоминаний был последним, когда У Чан столь бестактно и неуважительно отнесся к наставнику и его занятиям.

Избегая хмурых взоров посетителей, У Чан вернулся на второй этаж. Подошел к комнате Сянцзяна, чтоб разузнать у него, куда мог отправиться учитель, но вовремя остановился. Воображение быстро нарисовало ненавистную картину, как лицо демона в ответ на вопросы наследника становится уничижительно-ироничным. Тогда он подошел к соседней двери, что вела в комнату Го Бохая, и постучал. Правда, ведь если там никого нет, то и открыть будет некому… У Чан все же решился толкнуть дверь и был приятно удивлен. На постели, укутанный в белое одеяло с головы до ног, словно снежный комочек, лежал человек. Виднелись лишь спокойное, умиротворенное лицо и пара прядей. «Получается, учитель, как и его ученик, проспал? Первый раз такое, надо же…» От этих размышлений на лице наследника заблестела улыбка, а в области живота защекотало.

Выглянув из-за двери, У Чан хотел было позвать Го Бохая, но не осмелился. Внутренний голос резко осадил его: «Нельзя, не дозволено!» – а затем тише добавил: «Зачем портить такой момент?»

У Чан знал, что не вправе войти в комнату наставника без разрешения, но его разум будто одурманили демоны. Нога сама шагнула через порог, и тогда он все же произнес:

— Учитель желает, чтобы этот ученик разбудил его? – но так тихо, будто бы нашептыванием снимал магический барьер с комнаты. Стоило У Чану спросить, будто у самого себя, как он уже сидел на полу у постели.

«Такие длинные и темные…» – подумал наследник, только заметив отбрасывающие тень ресницы наставника. Смоляные, они ярко контрастировали с нежным цветом кожи, а при каждом выдохе спящего легонько подрагивали. Затаив дыхание, У Чан наблюдал, как лучики солнца и выбившаяся прядь щекотали прикрытые веки Го Бохая, из-за чего его выражение лица казалось слегка напряженным.

«Это же надо так безмятежно спать. А если кто со злым умыслом зайдет в комнату? – Все же сжалившись, он протянул ладонь, чтобы убрать мешающую прядь с лица. – Неужели даже чужое присутствие его не тревожит?»

Но раньше все было совсем не так, это и поражало У Чана. Ему хорошо запомнилась пара раз, когда он видел спящего Го Бохая, – возможно, потому, что тогда юный ученик очень тревожился за него. Когда наставник засиживался допоздна и его начинало клонить в сон, У Чан замечал, как тяжело спится Го Бохаю: он постоянно ворочался, сведенные вместе брови выдавали волнение, а от любого шороха мужчина подскакивал, покрываясь испариной, будто чувствовал присутствие призрака.

Помолчав немного, У Чан едва слышно просипел:

— Учитель… – И оторопел: «Как он отреагирует, когда откроет глаза и увидит в своей комнате прямо перед носом ученика? Будет неприятно удивлен, это точно». Поэтому наследник быстро взял себя в руки и уже через мгновение тихо прикрыл дверь снаружи.