Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 106 – Моргана Маро

По древку гуань дао пошли белые змеи-молнии, и Цин Вэнь сорвался с места. Его удар был стремительным и настолько мощным, что мертвец с трудом удержался на ногах, а плиты под ним треснули. Сидевший на троне Мясник подался вперед, словно боялся упустить даже один взмах клинка.

Несмотря на то что хан шаньбэй был истощен, темная ци напитала его силой. Он смог не только выстоять против божественного оружия, но и замахнуться в ответ: острые когти мелькнули перед самым лицом Цин Вэня. Окажись принц чуть ближе – и лишился бы глаз!

Хоть Цин Вэнь и держал в руках Байшаньдянь, тот повиновался не всегда, совсем как лук Цзуйхоу. Они признали принца хозяином, но словно до сих пор проверяли. Так, если Цин Вэнь не смог создать ни одной стрелы Цзуйхоу, то Байшаньдянь отказывался испепелить мертвеца молниями! Приходилось полагаться только на собственные силы.

Лезвие гуань дао со свистом рассекало воздух, пока не отрубило руку мертвеца. Сы Ху взревел, в ужасе наблюдая за тем, как Цин Вэнь оставляет шрам за шрамом на теле бывшего хана.

— Стой, не рань его! – плакал Сы Ху в объятиях Чоно, отчаянно протягивая руку к мертвецу. – Отец, прошу, остановись! Отец!

Но хан не слышал сына, с ревом бросаясь на Цин Вэня. Он даже не чувствовал лезвия, вспарывающего кожу. Принц уже не думал о том, чтобы сохранить тело мертвеца для очищения и небесного захоронения. Все, чего он хотел, – покончить с противником и добраться до Мясника, пока тот не ушел!

Байшаньдянь взметнулся в очередной раз, клинок прорезал шею мертвеца, и голова упала к ногам Мясника. Тело, так и не сбавив шага, врезалось в одну из колонн, – та треснула, и посыпалась пыль.

Смахнув с лица пот, Цин Вэнь взглянул на Мясника. Тот же с ленцой поднялся, небрежным пинком отбросил от себя голову хана шаньбэй и хлопнул в ладоши.

— Неплохо, неплохо! Достойно человека из клана Цин.

Он сделал шаг вперед и вдруг оказался перед Цин Вэнем. Принц отступил и резко повел гуань дао, но Мясник перехватил лезвие двумя пальцами. Цин Вэнь не смог сдвинуть оружие ни на цунь – он будто бы вонзил Байшаньдянь в камень!

— Но только мне ты еще не ровня, – негромко произнес Мясник.

В лицо Цин Вэня дохнуло холодом, сырой землей и сладковатым запахом разложения. Он отступил, на миг засомневавшись, что перед ним действительно человек, а не мертвец.

— Не волнуйся, мы с тобой еще встретимся.

— Стой!

Цин Вэнь рванул к Мяснику, но тот с тихим смехом щелкнул пальцами и растворился в черной дымке. Принц тут же закашлялся от удушливого запаха и почувствовал, как задрожала земля. Колонны покрылись трещинами, с грохотом упали балки. Барьер, окружавший Тайцзигун, разбился, и дракон, взревев, ринулся к дворцу. Вот показалась в дверях его голова: он раскрыл усеянную острыми клыками пасть, и внутри глотки сверкнули голубые искры, прежде чем пламя вырвалось наружу.

Жар разнесся по воздуху удушающей волной. Цин Вэнь закрыл глаза, но так и не почувствовал боли. Сморгнув, он взглянул на стоявшего в паре шагов от него Фан Лао, что сжимал в руке древко с белым знаменем. Пламя врезалось в невидимый заслон и огибало его, сжирая балки и плавя камень.

Когда огонь утих, оставив лишь черный дым, Фан Лао обернулся и, метнувшись к ближайшей двери, быстро начертил на ней знаки углем. Поняв, что он делает, Цин Вэнь поспешил к Чоно и Сы Ху, закинул последнего себе на спину и подбежал к заклинателю. Не говоря ни слова, Фан Лао толкнул дверь, и они ввалились в юрту великого шаньюя в разгар спора ханов. Все собравшиеся замерли, прежде чем заклинатель произнес: