Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 125 – Моргана Маро

Найдя сменную одежду, Цин Вэнь накинул ее на Фан Лао и постарался не слишком сильно затянуть пояс.

— Как ты?

— Эти цветы высасывают силу, – признался заклинатель, устало опустившись на кровать. – Я посплю пару часов, должно полегчать.

Цин Вэнь не успел ответить, как Фан Лао уже уснул. Накрыв его одеялом, принц открыл окно, чтобы хоть как-то выветрить стойкий запах цветов, и покинул комнату. Дойдя до двора, где они когда-то выпивали вместе с Гу Юанем и Е Линбо, он замер при виде генерала. Тот сидел за столом, внимательно читая какие-то записи, и при виде Цин Вэня нахмурился.

— Что случилось?

— Фан Лао ранили, он тоже заражен.

Гу Юань выругался и сжал пальцами переносицу. Опустившись напротив, Цин Вэнь взял кувшин вина и отхлебнул из горла, но так и не почувствовал вкуса. Запах цветов преследовал его до сих пор, словно лепестки застряли в носу.

— Что это? – спросил он, кивнув на исписанные листы.

Отчего-то генерал помедлил с ответом.

— Министр Е уже некоторое время расследует исчезновение Тяньцай-цзюнцзы.

— И что же он обнаружил? – сухо уточнил Цин Вэнь.

— Одиннадцать лет назад в Цинхэ жил человек, который по описанию напоминал Тяньцай-цзюнцзы. Вдобавок он был последним, кто скупил особые холсты у «Дома бумаги», так что семья Ди его запомнила. Вот только после след этого человека теряется. Министр Е смог установить, что к этому причастен Хэнь Жаонин. В то время он силой удерживал должников и никто не решался пойти против него. Примерно тогда же семья Хэнь отыскала первые картины Тяньцай-цзюнцзы.

Цин Вэнь замер. Эта история вдруг показалась ему очень знакомой.

— И что дальше?

— Бывший слуга Хэнь Жаонина признался, что в те годы в одном из домов держали мужчину и ребенка, а когда они надоели хозяину – их убили и скинули в ледяную реку. Кости мужчины нашли закопанными у берега, а ребенок пропал. Может, выжил, а может, его унесло течением дальше.

Цин Вэнь почувствовал, как холодеют пальцы. Разве это не та история, которую рассказал ему Фан Лао в Тяньчуане? И та подсобка, в которой третий принц его застал, когда они «искали» картину в поместье Хэнь.

— Сколько лет было ребенку? – внезапно севшим голосом спросил он.

— Когда он попал в дом Хэнь? Девять, может десять. Даже представлять не хочу, что он пережил, – поморщился Гу Юань. – Однако я рад, что ублюдок Хэнь получил достойное наказание и умер.

Это не совпадение. Тот ребенок и есть Фан Лао. Получается… он на три года младше Цин Вэня. Сердце болезненно сжалось. За столь короткое время Фан Лао перенес так много горя и разочарования! Даже не верилось, что он не сошел с ума.

— Ты побледнел, – заметил Гу Юань. – Вспомнил что-то?

Цин Вэнь покачал головой и допил вино.

Теперь он понял, почему рисунки Фан Лао никто не мог отличить от картин Тяньцай-цзюнцзы. Отец сам учил сына, пусть и не родного.

— Что еще передал министр Е? – сменил тему Цин Вэнь.

— Во дворце зараженных нет, однако обстановка гнетущая. Еды хватит еще на неделю – нам нужно что-то придумать за это время. Император уже хочет самолично выйти и снести голову Мунхэ.

— Странно, что он до сих пор этого не сделал.

— Близнецы не дают. Как заклинателя ранили?

Цин Вэнь рассказал ему про Бо Чэня, встречу с Мунхэ и то, чем она закончилось. С каждым словом лицо Гу Юаня становилось все мрачнее и мрачнее. Он сжал кулаки до побелевших костяшек.