Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 64 – Моргана Маро

Фан Лао не успел перевести: одного выражения лица Цин Вэня хватило, чтобы мальчишка вскочил и взглянул исподлобья. Принц ответил холодным презрительным взором. Если бы они умели говорить на одном языке, то уже устроили бы ссору.

– Заклинатель, скажи этому вшивому псу, что я не собираюсь возвращаться в Мунгу!

— Не знаю, что он там тявкает, но пускай лучше захлопнет пасть, пока язык не отсох.

Фан Лао почувствовал, как у него начинает болеть голова. Подняв руку, он призвал всех к молчанию, с укором взглянул сначала на Цин Вэня, а после на Чоно, который надул губы.

– Почему ты не собираешься возвращаться в Мунгу?

Чоно помедлил с ответом. Отведя взгляд, он тихо признался:

– Я мечтал оттуда сбежать… Моя матушка была одной из наложниц Хаган-хана и однажды попалась ему под руку. В гневе он убил ее. Больше у меня никого и не осталось. Я вызвался пойти на юг, зная, что могу здесь умереть. Но я не хочу возвращаться в Мунгу. У меня больше нет дома.

Мальчишка с силой сжал кулаки, тяжело дыша и глядя в пол.

— Мы не будем тебя прогонять, – наконец произнес Фан Лао. – Я поручусь перед великим шаньюем, однако тебе придется уважать здешних людей и традиции. Ты согласен?

— Да, – не раздумывая кивнул Чоно.

Фан Лао рассказал о своем решении принцу, и тот поморщился.

— Возьмешь его под крыло? Лао-эр, а ты, я погляжу, любишь воспитывать дикарей.

— Нашел к кому придираться, – проворчал Фан Лао. – Он теперь и твоя забота, так что попридержи язык хотя бы пару дней.

Поняв, что Чоно останется в их юрте, Цин Вэнь раздраженно поднялся и вышел.

Чоно и правда напоминал волчонка: настороженный взгляд, зачастую сощуренные глаза и плотно сжатые губы. Он следовал за Фан Лао по пятам, с подозрением смотрел на кочевников, а в юрте великого шаньюя говорил мало, позволив заклинателю рассказывать все за него. Чань Цы не смог сдержать удивления:

— Так, значит, Хаган-хан жив?

— Вы знаете его? – уточнил заклинатель.

— Да, он был одним из нескольких сотен детей прошлого великого хана, – ответил, коверкая наречие цзянь, старейшина с белой бородой до пояса. – Булгуун-хан смог защитить свой народ, когда на север пришло Бедствие Пустоши. Хаган-хан же с детства был свиреп: в семь лет убил собственную мать, посмевшую строить козни против отца. Он стал безжалостным воином и правителем. Однако в те годы Бедствие охватило и наши земли… Мы вынуждены были бежать. И сомневались, что Хаган-хан и его люди уцелели.

Остальные старейшины закивали.

— Стоит ли нам опасаться Хаган-хана? – нахмурился Цин Вэнь.

— Если он и правда переберется через Северные горы, то да, – серьезно произнес Чань Цы. – Раньше род Цин сдерживал набеги, но крепости вот уже двадцать лет пустуют, и никто не сможет дать Хаган-хану отпор.

— Чоно сказал: если разведчики не вернутся к Хаган-хану, то он подождет некоторое время, прежде чем вновь послать людей, – припомнил Фан Лао.

— Это очень похоже на него – выждать, а потом напасть, – кивнул великий шаньюй. – Великая Цзянь сейчас раздроблена, а мертвецы не дают нам покоя. Напади Хаган-хан – и ни один из императоров не сможет обезопасить свои земли. Нацелившись друг на друга, они не видят, какая опасность скрывается за горизонтом.

— Но теперь мы знаем, чего стоит ожидать, – заметил Фан Лао. – Вдобавок люди бессильны против заклинателей, и, хоть во всей Поднебесной их осталось всего двое, это лучше, чем ничего.